Книга Предатель. У нас все было, страница 64 – Марина Румянцева

— У нас есть результаты психологической экспертизы детей, проведённой независимым специалистом. Экспертиза показывает сильную эмоциональную привязанность Петра и Марии к матери. И наоборот — признаки стресса, тревожности в период проживания с бабушкой.

Анна Петровна резко вскидывает голову, в её глазах вспыхивает ярость. Марков что-то быстро записывает в блокнот.

— Ваша честь, — продолжает Евгения, — дети любят свою мать. Они нуждаются в ней. Отнять их у неё снова — значит нанести непоправимую психологическую травму.

Судья берёт протянутый ей документ, внимательно изучает. Её лицо не выражает эмоций, но я вижу, как она хмурится, читая какие-то строки.

— Вызывается свидетель со стороны истца — Громова Ольга Сергеевна, — объявляет секретарь суда.

Я не знаю этой женщины. Поворачиваюсь к Евгении вопросительно, но она пожимает плечами — тоже не в курсе.

В зал входит женщина лет сорока — строгий костюм, короткая стрижка, холодный взгляд. Она проходит к месту для свидетелей, присягает говорить правду.

— Госпожа Громова, — начинает Марков, — расскажите, пожалуйста, суду, откуда вы знаете Екатерину Коршунову.

— Мы были соседями три года назад, — отвечает женщина ровным голосом.

— И что вы можете рассказать о ней как о матери?

Громова делает паузу, словно вспоминая.

— Она часто кричала на детей. Я слышала. Иногда плакала сама — громко, истерично. Создавала детям нестабильную обстановку. Однажды я даже хотела вызвать опеку, но постеснялась вмешиваться.

Я слушаю её слова и не могу поверить. Это правда? Кричала ли я на детей? Конечно, кричала — какая мать не кричит иногда? Плакала ли? Да, в период, когда узнала об измене Миши. Но создавала нестабильную обстановку? Это абсурд!

— Ваша честь, — Евгения встаёт, — могу я задать свидетелю несколько вопросов?

Судья кивает.

— Госпожа Громова, — Евгения подходит ближе, — вы сказали, что были соседями три года назад. То есть вы не виделись с госпожой Коршуновой последние три года?

— Верно, — подтверждает та.

— А откуда же вы знаете, какая она мать сейчас?

Громова смущается, но быстро собирается:

— Люди не меняются. Если она кричала тогда, значит, кричит и сейчас.

— Это ваше личное мнение, а не факт, — отрезает Евгения. — Ещё вопрос: вы упомянули, что хотели вызвать опеку, но постеснялись. Почему же вы решили дать показания сейчас? Кто вас нашёл?

Громова молчит, бросая нервный взгляд на Маркова.

— Отвечайте на вопрос, — требует судья.

— Мне... позвонили из офиса адвоката Маркова, — признаётся она наконец. — Попросили рассказать о том времени.

— Понятно, — Евгения поворачивается к судье. — Никаких дальнейших вопросов.

Громова уходит, и я чувствую небольшое облегчение. Её показания выглядят заказными, это очевидно даже мне.

— Вызывается свидетель со стороны ответчика — Морозова Светлана Викторовна, — объявляет секретарь.

Света. Я оборачиваюсь и вижу, как она входит в зал — бледная, нервная, но решительная. Она обещала помочь, и вот она здесь, готовая свидетельствовать за меня.

Она присягает, садится на место для свидетелей.

— Госпожа Морозова, — начинает Евгения, — расскажите, пожалуйста, откуда вы знаете Екатерину Коршунову.

Света делает глубокий вдох:

— Мы... у нас необычная история знакомства. Я была... партнёршей её мужа. У меня есть сын от него.