Книга Предатель. У нас все было, страница 90 – Марина Румянцева

Ложь. Даже сейчас он лжёт собственной дочери.

— Петя, — Миша смотрит на сына, который стоит рядом со мной, не двигаясь. — Подойди. Дай папе обнять тебя.

Петя молчит. Его маленькое лицо застыло, челюсть сжата. Он смотрит на отца так, как раньше никогда не смотрел — с недоверием, почти с отвращением.

— Почему, пап? — спрашивает он наконец, и его голос дрожит. — Почему ты поджёг наш дом? Почему хотел, чтобы мы умерли?

Вопрос повисает в воздухе. Миша бледнеет, отпускает Машу, медленно встаёт.

— Я не... — начинает он, но Петя перебивает:

— НЕ ЛГИ МНЕ! — кричит мой сын, и в его крике столько боли, что у меня перехватывает дыхание. — Я слышал! Ты говорил бабушке! Что мы тебе мешаем! Что хочешь начать новую жизнь без нас!

Миша смотрит на сына, потом на меня. В его глазах мелькает что-то — паника? Стыд? Но потом лицо становится холодным, отстранённым.

— Ты слишком мал, чтобы понимать, — говорит он ровно. — Взрослая жизнь сложная. Иногда приходится делать выбор...

— Выбор между деньгами и собственными детьми? — вмешиваюсь я, и ярость прорывается наружу. — Это какой выбор, Миша?

Он поворачивается ко мне, и впервые за все годы я вижу его настоящего. Без маски. Без обаяния. Без лжи.

— Ты никогда не понимала, — говорит он, и в его голосе звучит холодная злость. — Никогда не понимала, каково это — быть в ловушке. Жена, которая постоянно контролирует. Дети, которые требуют внимания. Любовница с ребёнком, которая высасывает деньги. Бизнес, который рушится. Я задыхался, Катя. Задыхался в этой жизни, которую сам построил.

— Поэтому решил нас убить? — шепчу я, не веря, что слышу это. — Поэтому запер нас в горящем доме?

— Я не хотел вас убивать! — вспыхивает он. — Я просто хотел... начать заново. Получить страховку. Уехать. Жить той жизнью, которую заслуживаю!

— А мы? — спрашиваю я, указывая на детей. — Мы что? Просто... препятствие на пути к твоей новой жизни?

Он молчит, но его молчание красноречивее любых слов.

— Скажи детям, — требую я, делая шаг ближе. — Скажи им правду. Не мне. Им. Петя спрашивал — ответь ему.

Миша смотрит на сына, потом на Машу, которая всё ещё стоит рядом, не понимая происходящего.

— Я... совершил ошибки, — говорит он наконец. — Большие ошибки. Но я никогда не хотел причинить вам вред. Вы мои дети. Я люблю вас.

— Лжец! — Петя бросается вперёд, бьёт отца маленькими кулачками в грудь. — Лжец! Ты не любишь нас! Ты хотел, чтобы мы умерли!

Миша пытается обнять сына, но Петя вырывается, убегает обратно ко мне. Я беру его на руки, хотя он уже большой для этого, прижимаю к себе. Его тело сотрясается от рыданий.

— Я ненавижу тебя, — шепчет он сквозь слёзы. — Ненавижу!

На лице Миши наконец появляется что-то похожее на боль. Настоящую боль. Может быть, впервые за все эти месяцы он осознаёт, что потерял. Не деньги. Не свободу. Своих детей. Их любовь. Их доверие.

— Миша, — произношу я, и мой голос звучит на удивление спокойно, — ты знаешь, что самое страшное? Не то, что ты изменял. Не то, что завёл другую семью. Даже не то, что пытался нас убить. Самое страшное — что ты не раскаиваешься. Даже сейчас, глядя на своих плачущих детей, ты думаешь только о себе.

— Ты не понимаешь... — начинает он, но я поднимаю руку, останавливая.

— Я понимаю всё. Я понимаю, что десять лет была замужем за человеком, которого никогда не знала. За монстром, прячущимся за маской обаяния. И знаешь что? Я благодарна. Благодарна, что узнала правду. Что смогла вырваться из этого ада. Что смогу вырастить детей вдали от твоей лжи и манипуляций.