Книга Предатель. У нас все было, страница 93 – Марина Румянцева

— Нет, — отвечаю честно. — Я не люблю его. Но когда-то любила. И это дало мне тебя и Машу. И это лучшее, что случилось в моей жизни.

Петя наконец расслабляется, закрывает глаза:

— Я рад, что ты нашла нас, мам. Я боялся, что больше тебя не увижу.

Слёзы катятся по моим щекам, но я не вытираю их. Пусть текут. Это слёзы облегчения, благодарности, любви.

— Я всегда найду вас, — шепчу я. — Где бы вы ни были. Обещаю.

* * *

Рейс домой кажется нереальным. Сижу у иллюминатора, дети спят, прижавшись ко мне, Света дремлет через проход. Смотрю на облака под нами и не верю, что кошмар закончился. Что дети со мной. Что мы летим домой.

В Москве нас встречает мама. Когда видит нас выходящих из зоны прилёта, бросается навстречу, рыдая. Обнимает внуков так крепко, будто боится, что они снова исчезнут.

— Мои хорошие, — плачет она, целуя их. — Мои золотые. Как же я волновалась!

Журналисты пытаются подойти, задать вопросы, но охрана аэропорта и полиция отгоняют их. Игнатьев организовал нам выход через служебный вход — никаких камер, никакого шума. Только тишина, покой и дорога домой.

В квартире всё так, как мы оставили — будто время остановилось. Дети бегут в свою комнату, радуются знакомым игрушкам, книгам, кроватям. Маша обнимает своего старого плюшевого зайца, которого забыли в спешке, и не отпускает его до самого вечера.

— Катенька, — мама тянет меня на кухню, когда дети увлечены игрой, — тебе звонили из органов опеки. Сказали, что нужна психологическая помощь для детей. После такого... после всего, что они пережили. Дали контакты специалиста.

Психолог. Конечно. Дети пережили травму. Похищение, разлуку со мной, столкновение с тёмной стороной отца. Им нужна помощь, чтобы справиться с этим.

— Как его зовут? — спрашиваю я, беря визитку, которую протягивает мама.

— Андрей Соколов. Специалист по детской травме. Опека говорит, он один из лучших в Москве.

Смотрю на визитку — простая, строгая. Имя, номер телефона, адрес кабинета. Ничего лишнего.

— Я позвоню ему, — говорю я, откладывая визитку. — Завтра. Сегодня мы просто... побудем дома. Вместе.

* * *

Следующее утро начинается с телефонного звонка. Номер Андрея Соколова набираю с волнением — почему-то идея вести детей к психологу пугает. Будто я признаю, что не справляюсь сама. Что недостаточно хороша как мать.

— Алло, слушаю, — мужской голос, спокойный, приятный.

— Здравствуйте, это Екатерина Коршунова. Мне дали ваш контакт из органов опеки. Мои дети... им нужна помощь. После травмирующего опыта.

— Да, мне звонили, предупреждали, — он не спрашивает подробностей, и я благодарна за это. — Когда вам удобно подъехать? Я могу принять вас сегодня во второй половине дня, если срочно.

Сегодня. Так быстро. Часть меня хочет отложить, но другая часть понимает — чем раньше, тем лучше. Дети нуждаются в помощи сейчас, а не когда мне будет комфортнее.

— Сегодня подойдёт. В какое время?

— Четыре часа? Адрес на визитке, это недалеко от метро "Парк культуры".

— Хорошо. Мы будем.

* * *

Кабинет Андрея Соколова находится в старом доме с высокими потолками. Поднимаемся на третий этаж, звоню в дверь с табличкой "Психологическая консультация". Открывает мужчина лет тридцати пяти — высокий, с тёмными волосами и внимательными серыми глазами. Одет просто — джинсы, свитер, но в нём есть что-то, что сразу внушает доверие. Спокойствие. Уверенность.