Книга Предатель. У нас все было, страница 94 – Марина Румянцева

— Екатерина? — он протягивает руку. — Андрей Соколов. Проходите, пожалуйста.

Заходим в кабинет — светлый, уютный, с мягкими креслами и игрушками в углу для детей. Стены тёплого бежевого цвета, на подоконнике живые цветы. Не похоже на стерильный медицинский кабинет — скорее, на гостиную друга.

— Вы, должно быть, Петя и Маша, — Андрей приседает на корточки, чтобы быть на одном уровне с детьми. — Я Андрей. Очень рад познакомиться.

Маша прячется за мою ногу, Петя настороженно кивает.

— Здесь есть игрушки, — Андрей показывает на угол с конструктором, мягкими игрушками, настольными играми. — Можете поиграть, пока я поговорю с мамой. Или можете послушать, если хотите. Как вам удобнее.

Дети переглядываются, потом медленно идут к игрушкам. Андрей предлагает мне сесть, сам занимает кресло напротив.

— Сначала расскажите мне общую картину, — говорит он, доставая блокнот. — Не вдаваясь в детали, если не готовы. Просто чтобы я понимал, с чем мы работаем.

И я рассказываю. Коротко, без эмоций — измена Миши, пожар, борьба за опеку, похищение, поиски в Турции. С каждым словом чувствую, как напряжение немного отпускает. Андрей слушает внимательно, не перебивая, только изредка кивая.

— Это... очень много для детей такого возраста, — говорит он наконец. — И для вас тоже, если честно. Как вы сами справляетесь?

Вопрос застаёт меня врасплох. Никто не спрашивал об этом. Все спрашивали о детях, об обстоятельствах дела, о Мише. Но никто — обо мне.

— Я... справляюсь, — говорю неуверенно. — Должна справляться. Ради них.

— Должна, — повторяет он мягко. — Интересное слово. Вы многое делаете, потому что должны? Или потому что хотите?

Смотрю на него, не зная, что ответить. Правда в том, что последние месяцы я просто функционировала на автопилоте. Делала то, что нужно, не задумываясь о своих чувствах, желаниях, потребностях.

— Я не думала об этом, — признаюсь я тихо.

— Понимаю, — он кладёт блокнот на стол. — Екатерина, дети чувствуют ваше состояние. Если вы измотаны, если не заботитесь о себе — они это видят. И это добавляет им тревоги. Поэтому помимо работы с детьми, я бы порекомендовал и вам консультации. Не обязательно со мной, если не комфортно, но с кем-то.

Идея ходить к психологу самой кажется странной. Я же не та, у кого проблемы. Это Миша виноват. Это он разрушил нашу жизнь.

— Я подумаю, — говорю уклончиво.

Андрей кивает, не настаивая:

— А теперь давайте поговорим о Пете и Маше. Как они ведут себя дома? Есть ли кошмары, перепады настроения, агрессия?

— Петя стал замкнутым, — рассказываю я, глядя на сына, который сосредоточенно строит башню из кубиков. — Почти не разговаривает. А Маша... она снова начала мочиться в постель. Как в три года. И боится оставаться одна, даже в другой комнате.

— Это нормальные реакции на травму, — успокаивает Андрей. — Регрессия — возвращение к более раннему поведению — типичный способ психики справиться со стрессом. Не нужно ругать её или заострять внимание. Просто поддерживайте.

— А Петя? Он винит себя. Говорит, что должен был защитить сестру, когда их забрала бабушка.

Андрей качает головой. — Он думает, что раз он старший, то должен был что-то сделать. Это тоже частая реакция. Мы поработаем над этим. Помогу ему понять, что он ребёнок, а ответственность лежит на взрослых.