Книга Последняя песня о любви, страница 22 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

— Я… Шемас, ты хотя бы объяснил. Прошу тебя, я…

— Замолчи, женщина! – рявкнул он. – Сегодня с меня хватит умоляющих. Я сказал все, что тебе нужно знать. Спокойной ночи!

* * *

Сорча поднесла окровавленную тряпку ко лбу Кона. От прикосновения он вздрогнул.

— Прости, но нужно остановить кровотечение.

— Для адвоката твой папаша хорошо дерется. Ох, Сорча-спорча, вот ужас-то.

Сорча не ответила. Она отбрасывала мысли, занимаясь неотложными делами – ранами Кона.

— Откуда твой отец узнал, где тебя искать? – размышлял Кон. – Кто-нибудь еще о нас знал? Подружки в школе?

Сорча покраснела.

— Хелен Маккарти. Только она знала. Из окна ее дома виден берег. Клянусь, она увидела, что я иду сюда, и позвонила папочке.

— Хелен Маккарти? Ей-то это зачем?

— Злобная ведьма. Она всегда меня ненавидела. И влюблена в тебя по уши. Давно.

— Да? – равнодушно сказал он.

— Да. Вероятно, не стерпела, что мы вместе. Пошла и сообщила. Ну вот. Теперь, кажется, получше. Завтра у тебя будет огромный синяк.

Глаз жутко распух.

— Достань из буфета виски. Нам обоим надо выпить.

Сорча достала бутылку виски, передала ее Кону и села рядом. Он открыл крышку и глотнул прямо из горла.

— Будешь? – Сорча сделала глоток. – Ну что, Сорча-спорча, куда поедем?

Сорча обхватила голову руками.

— Теперь у меня нет выбора. Домой вернуться не могу, так что еду с тобой, Кон.

Она повернулась к нему.

— Да?

— Мы едем в Лондон.

Кон скрыл улыбку.

— В самом деле?

Сорча пожала плечами.

— Не вижу другого выхода. Как ты понимаешь, моя жизнь здесь закончилась.

Кон крепко прижал ее к себе.

— Ты права.

Сорча осмотрела его лицо.

— Есть одно условие.

— Какое? – спросил он.

— Уезжаем завтра же. Ни секунды здесь не останусь. Можно найти в Дублине небольшую гостиницу на пару ночей и переждать там до отхода корабля в Англию. – Ее лицо вытянулось. – Вот несчастье!

— Что?

— Мои сбережения. Я сняла деньги, вдруг тебе понадобились бы в Дублине. – Кон внезапно почувствовал себя виноватым. – Они у меня в комнате, в конверте. Там около сотни фунтов.

— Ах ты, господи… как жаль, – вздохнул Кон, оглядывая лачугу.

— Разве что… разве что позвонить маме и попросить принести мне эти деньги. Заодно попрощались бы и…

Сорча прикусила губу. Глаза ее наполнились слезами.

Кон положил руку ей на колено.

— Знаю-знаю. Я никогда не забуду, чем ты ради меня пожертвовала. Клянусь. Постараюсь сделать для тебя все, что смогу, – пообещал Кон.

Он нежно поцеловал ее, и она ощутила железный привкус крови на его губах.

— Я люблю тебя, Сорча.

— Я тоже люблю тебя, Кон.

Мать напомнила Сорче грешника, вошедшего в рай. Она тревожно озиралась, словно в любую секунду ожидала смерти.

— Нельзя ли задернуть занавески, Сорча? На всякий случай.

— Их нет, мама. – Сорча пожала плечами. – Не беспокойся, папа сюда не вернется даже под дулом пистолета.

— Я принесла твой конверт. – Мэри передала деньги. – И сумки с одеждой, как ты просила.

— Отлично, мама. Я тебе очень благодарна.

Мэри неуверенно оглядела лачугу.

— Сорча, отец не сказал мне, что произошло вчера. Домой пришел пьяный. Никогда его таким не видела. Говорит, чтобы и ноги твоей в доме не было. Конечно, преувеличивает. Ты должна вернуться домой. Ты наша дочь. Вот успокоится и образуется.

— Нет, мама, не образуется.