Книга Чайная под солнцем Тосканы, страница 33 – Дейзи Джеймс

— Самое главное в фотографиях еды – это стилизация. Если в кадре слишком много всего, глаза разбегаются. Надо убрать пятнистые чайники и цветастые чашки, сосредоточиться на этажерке и великолепной еде. Затем – освещение. Если ошибиться, тени будут похожи на плесень, особенно в черно-белой гамме, а это совсем не дело: поэтому используем естественное освещение, чтобы подчеркнуть цвета и текстуру.

К удивлению Тилли, Маттео запрыгнул на стул и начал фотографировать этажерку с нескольких ракурсов: согнувшись, наклонившись вправо, потом влево, затем встал на цыпочки и снял ее сверху. Стул зашатался, Маттео пришлось балансировать, как в цирке, раскинув руки в стороны и виляя бедрами то в одну сторону, то в другую, – все вместе напоминало танец в стиле диско.

— Боже, осторожнее! – вскричала Тилли и кинулась придержать стул, но второпях схватила Маттео за удивительно крепкую лодыжку. Маттео потерял равновесие и упал вперед, прямо к ней в объятия.

На мгновение время будто замерло, пока они смотрели друг на друга, считаные сантиметры разделяли их губы, оба не понимали, что произошло, – и тут же отскочили друг от друга.

Сердце Тилли отбивало сонату смущения, щеки пылали, дыхание сбилось. В Маттео было что-то, что манило ее, что-то более глубокое, чем его образ горячего итальянца и его одеколон. Что-то горело в самой глубине его души и тянуло Тилли к себе, как на веревочке.

К счастью, Маттео первым оправился и продолжил лекцию о фотографии, будто ничего не произошло, хотя она и чувствовала легкую дрожь в его голосе – он был удивлен случившимся так же, как она.

— Фуд-фотография отличается от других жанров, потому что предмет снимка меняется с течением времени. Джелато, к примеру, быстро тает, поэтому вместо него используют картофельное пюре.

— Правда?

— Выходит хорошо, пищевые красители показывают разные вкусы. Слои сэндвичей держатся на зубочистках, для блеска используют лак для волос, а при съемке хлопьев – веришь или нет – часто используется клей вместо молока.

— Ты так много знаешь. – В душе Тилли зашевелились подозрения. – Ты тоже фотограф?

— Нет, я не фотограф. – Маттео вернул ее телефон, чтобы она посмотрела на снимки. Его фотографии, как Тилли и подозревала, были лучше, чем ее, хотя в свою защиту она могла сказать, что это ее первая попытка. – Я просто люблю хорошую еду во всех ее проявлениях и знаю, как правильно ее подать. В Италии еда – это наслаждение, это страсть. Для нас самое главное в еде – не аппетит, а дружба, семья, любовь.

Маттео повернулся к Тилли спиной, но она успела заметить внезапную вспышку боли в его глазах. Она хотела расспросить его, предложить выслушать, но, когда он вновь обернулся, на лице сияла улыбка. Тилли даже засомневалась, не показалось ли ей.

— Что, пошлешь фотографии своей сестре?

— Конечно. – Тилли улыбнулась, сочиняя короткую подпись. – Вообще-то, я хотела бы опубликовать парочку в наших социальных сетях, если не возражаешь.

— Без проблем, – усмехнулся Маттео. – Только не делай их черно-белыми.

Когда Тилли вернулась на виллу, все ее тело болело. Пришлось признать – время заняться спортом. С тех пор как она переехала из Лондона в Девон, ни разу не ходила в спортзал. И хотя Тилли часто обещала Фрее ходить с ней на утреннюю пробежку по пляжу, исполнять обещание она не спешила и сейчас расплачивалась.