Книга Мера преданности, страница 124 – Ребекка Яррос

Мама протянула мне чашку латте, и я сделала осторожный глоток. Было вкусно, и этого кофеина хватит, чтобы не уснуть во время выполнения домашки, которая ждала меня дома.

— Райли мне нравился, — призналась мама. — Мне казалось, он вписывался в нашу семью, и у вас двоих все было так четко распланировано. Если бы я знала, что он творит, оторвала бы ему яйца.

Я подавилась кофе и забрызгала кухонный островок коричневыми каплями. Мы рассмеялись, затем мама подошла и вытерла стол.

— Нет, правда, если бы я знала, то не стала бы пытаться снова вас свести.

— Да уж. На первый взгляд он казался идеальным.

— А Джош? — Она спокойно произнесла его имя, но во мне оно отозвалось болью.

— Джош в армии, точнее, в Национальной гвардии. — Мы расстались больше двух месяцев назад, а я только сейчас призналась в этом маме. — Если он уйдет из армии, возможно, у нас будет шанс, но после окончания колледжа он собирается подписать офицерский контракт. Я не могу, мам. Я на это не пойду.

Она задумчиво отпила кофе и спросила:

— Ты его любишь?

Я судорожно сглотнула, подбирая нужные слова.

— Да, люблю. Даже не думала, что смогу так сильно кого-то полюбить. Никак его не забуду, но всему свое время. Когда мы не будем постоянно видеться, мне станет лучше, — пообещала я скорее себе, чем маме. — А он и вовсе обо мне не вспоминает.

— И никак не получится договориться? — В ее глазах полыхнуло пламя, которого я не видела несколько месяцев. Ей было не все равно. — Нельзя вот так просто отказываться от любви.

— Я не стану женой военного, мам. Мне нужна стабильность, корни, я хочу двадцать лет прожить в одном доме и отмечать зарубками на двери, как растут мои дети. Я ни за что не свяжу свою жизнь с военным.

Мама прищурилась, будто раздумывала, стоит ли продолжать тему. И мудро рассудила, что не стоит.

— Ты слишком многим жертвуешь, Десембер… — Ее глаза метнулись к холодильнику, столу и полу, и лишь потом она решилась посмотреть на меня. — Я должна… — Ее голос сорвался, и она откашлялась. — Я должна тебя поблагодарить. Спасибо за то, что ты сделала. Спасибо, что была рядом и заботилась обо всех, когда у меня не было на это сил.

— Не за что, мам, — на автомате ответила я.

— Нет, есть за что. Ты бросила колледж, отказалась от своей жизни и планов. Думаешь, я не знаю, как много они для тебя значили? Ты от столького отказалась.

— Да, и это было нелегко. Но мы одна семья. Кто-то должен был взять все на себя. Вот я и взяла. Что теперь об этом говорить? Любой на моем месте поступил бы так же.

— Нет, не поступил бы, — почти закричала она, и я содрогнулась. — Ты одна тащила на себе весь дом. Ты меня тащила! Дочь не должна заботиться о матери. — Она с грохотом поставила чашку на стол.

Я не выдержала:

— Чего ты хочешь, мам? Чтобы я призналась, что злилась на тебя? И жалею, что уехала из Боулдера? Тебе станет легче?

— Да! Я хочу знать, что ты чувствовала. Я так ни разу и не спросила, что ты чувствовала! — Ее щеки порозовели. — Хочу, чтобы ты злилась, как я!

Что-то щелкнуло во мне, переключилось, и я сорвалась.

— Ладно! — воскликнула я и со звоном поставила чашку в раковину, выплеснув оставшийся кофе. — Да, я злилась! Завидовала детям Хлои Роуз, потому что она держалась ради них, а ты даже с кровати не вставала! Я была потеряна и совершенно дезориентирована. Моя жизнь, в которой царил идеальный порядок, вдруг превратилась в эту запутанную кучу… дерьма! — Грудь вздымалась, не успевая за бешено бьющимся сердцем. К горлу подступила тошнота. — Ты потеряла мужа, но я одновременно лишилась и отца, и матери. Я потеряла жениха, планы на жизнь, дом, а ты даже не могла поддержать меня. И никого из нас.