Книга Мера преданности, страница 96 – Ребекка Яррос

Седар покачал головой:

— Блин, вот не повезло. Сейчас бы играл с нами. А когда ты вернулся на лед?

— В прошлом году.

— Да уж, не повезло тебе с ногой. Но все равно спасибо. Мы все считаем тебя героем.

Джош пожал его протянутую руку.

— Не за что. Я делал то, что должен. — Последние слова он произнес так тихо, что мне пришлось напрячься, чтобы их услышать.

— И все равно ты герой.

Не слишком ли много почестей для нападающего хоккейной команды?

— Седар! — окликнул хоккеиста другой игрок.

— Сейчас! — Он снова повернулся к Джошу. — Слушай, если придешь на матч, дай мне знать.

Джош натянуто улыбнулся:

— Конечно. Ну, не будем вам мешать. Вы в этом году молодцы.

Снова пожав Седару руку, Джош увез меня со льда, и я неуклюже заковыляла к трибунам. Коньки не добавляли мне изящества.

Не успела я потянуться к шнуркам, как Джош опустился возле меня на колени. От него исходили волны напряжения. С внезапной нежностью он убрал мои руки и в мгновение ока расшнуровал коньки. Он делал это так сосредоточенно, что я не стала возражать и говорить, что сама умею разуваться. Он надел мне балетки и помог подняться.

— Готова? — спросил он.

— Да! — Я взглянула на хоккеистов в черно-золотой форме: те разминались на катке. — А они хороши.

Не оглядываясь, он повел меня к выходу со стадиона.

— Они лучшие, — пробормотал он.

Что-то сильно расстроило Джоша. Я нагнала его, и он обнял меня за плечи и притянул к себе.

Мы вышли на улицу, и в лицо ударил холодный воздух. Я глубоко вздохнула. Джош открыл дверь, помог мне забраться в джип, но сам не сел. Он обошел машину кругом, оперся о дверь и взъерошил волосы. Моим первым побуждением было броситься к нему, но он всем своим видом показывал, что сейчас его лучше не трогать.

Он поднял голову, на миг прислонился к окну и глубоко вздохнул. Затем открыл дверь, сел в машину и улыбнулся.

— Ну как, понравилось первое свидание?

— Прошу, не надо. — Его глаза предупреждающе блеснули, но меня это не остановило. — Не прячься от меня, будто я тебе никто.

У него вырвался то ли вздох, то ли усмешка:

— Я сам виноват.

Я указала на ледовый стадион.

— Ты хотел играть в той команде?

— Да. — Он вцепился в мягкую кожаную обивку руля. — Не только у тебя были планы.

Я потянулась и положила руку ему на бедро — мне хотелось к нему прикоснуться. Джош закрыл глаза, и его черты исказила боль.

Открыв глаза, он включил радио и отъехал от стадиона. Джош держал меня за руку, но по пути домой не произнес ни слова. Боже, как же я зациклилась на себе! Да, я лишилась отца, и все мои планы рухнули, но за семейными и личными проблемами я совсем не замечала, что моя трагедия — не единственная в мире. Чужие мечты тоже разрушались каждый день.

Джош заехал на парковку и поспешил открыть мне дверь. Мы оба знали, что это необязательно, но он помог мне выйти из машины, бережно поставив на землю, как самый ценный груз.

— Так ты хотел играть в «Колорадских тиграх»? — попыталась я разговорить Джоша.

Не мне же одной делиться секретами. Я хотела узнать о нем все, особенно то, что он так тщательно от всех скрывал.

Он отпер дверь в наше многоквартирное здание и ответил, только когда мы зашли.

— Да, — сказал он, — меня приняли в Колорадский колледж, и это был самый счастливый день в моей жизни. Но обучение там было нам не по карману, а Университет Колорадо в Боулдере предложил полную стипендию. И я поехал в Боулдер.