Книга Развод. Муж привел ее в наш дом, страница 72 – Анна Яровая

— Мы рожать едем или зимовать в лесу? — спрашиваю я.

— Дороги плохие, Дарья.

— До райцентра час.

— Летом час.

Он ежедневно проверяет машину, звонит в больницу и заставляет меня носить телефон даже из кухни в гостиную, но беременность продолжает идти спокойно.

Вечером врач говорит по телефону, что всё прекрасно. Давление нормальное, дети активные, причин для тревоги нет.

Мы ужинаем, кормим Грома и рано ложимся.

Ночью меня будит боль.

Сначала слабая, тянущая. Я открываю глаза и прислушиваюсь к себе. За окном воет метель, снег шуршит по стеклу.

Боль проходит.

Наверное, дети снова толкаются.

Закрываю глаза.

Через несколько минут живот сжимается сильнее. Перехватывает поясницу, становится трудно дышать. Сажусь на кровати.

— Стёпа.

Он просыпается мгновенно.

— Что?

— Не знаю.

Степан включает лампу. Его взгляд падает на моё лицо, потом на живот.

— Болит?

— Уже прошло.

Он берёт телефон и смотрит на время.

— Сколько длилось?

— Я не считала.

— Где болит?

— Везде понемногу.

Степан отбрасывает одеяло и начинает одеваться.

— Куда ты?

— В больницу.

— Подожди. Может, это тренировочные.

Новая волна накрывает раньше, чем я договариваю. Живот каменеет. Я хватаюсь за край кровати и зажмуриваюсь.

— Дарья!

— Сейчас… пройдёт…

Степан опускается передо мной на колени. Кладёт ладонь на живот, но сразу убирает, испугавшись его напряжения.

— Это схватка?

Я не успеваю ответить. Внутри словно что-то лопается. По ногам разливается тепло.

Мы оба смотрим на мокрую простыню. У Степана белеет лицо.

— Воды, — шепчу я.

Он хватает телефон. За окном ревёт ветер. На стекле налипает снег, калитки уже не видно. Степан дозванивается до скорой и несколько секунд молча слушает.

— Как это дорога перекрыта? — спрашивает он. — У неё воды отошли!

Я сжимаю живот обеими руками. До срока почти два месяца.

Следующая схватка начинается быстрее и оказывается сильнее предыдущей.

Степан смотрит в окно, за которым метель заметает последние следы дороги.

— Они не проедут, — говорит он.

И в его голосе впервые звучит настоящий страх.

— Они не проедут, — говорит Степан.

За окном метель стирает двор, сарай и дорогу. Снег летит почти горизонтально, бьётся о стекло и с сухим шорохом ползёт по крыше. Свет фонаря выхватывает только белую стену.

Новая схватка скручивает живот.

Я хватаюсь за край кровати и пытаюсь дышать, как объяснял врач: медленно, глубоко, не задерживая воздух. Но боль накатывает слишком быстро. Она начинается в пояснице, стягивает всё тело и не оставляет места ни мыслям, ни страху.

— Стёпа…

Он оказывается рядом. Подхватывает меня за плечи, помогает лечь и смотрит на экран телефона.

— Четыре минуты.

— Между схватками?

— Да.

— Так быстро не должно быть. Мне ещё рано.

Я произношу это и сама слышу панику в голосе.

До родов почти два месяца. В детской стоят две кроватки, в шкафу лежат крошечные ползунки, а колыбели всё ещё пахнут свежим деревом. Я даже сумку собрала только потому, что Степан настоял.

Дети не могут родиться сейчас. Они слишком маленькие.

— Всё будет хорошо, — говорит муж. Но впервые его слова не звучат уверенно.

Степан снова подносит телефон к уху.

— Где машина? — спрашивает он. — Что значит, застряла? Где именно?

Он слушает, сжимая челюсти.

— У старого моста? Там до деревни двенадцать километров. Нет, ждать снегоуборочную нельзя. У неё двойня и воды отошли.