Книга Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль, страница 104 – Мари Ли

Я затаила дыхание. В памяти вспыхнул презрительный взгляд Вадима, когда тетя Зина однажды привезла нам в общежитие домашние пирожки. Вадим тогда сморщил нос и сказал, что от них пахнет жареным луком и нищетой.

Руслан остановился посреди гостиной. Его взгляд скользнул по клетчатым сумкам, по растерянной тете Зине, по банке с огурцами, а затем остановился на моем напряженном лице. И в следующую секунду ледяной фасад миллиардера исчез.

Руслан плавно снял пиджак, бросил его на спинку дивана и, на ходу расстегивая верхние пуговицы рубашки и закатывая рукава, широким шагом подошел к моей тете.

— Добрый вечер, Зинаида... простите, как вас по батюшке? — бархатным, невероятно теплым голосом спросил он. — Михайловна, — пискнула тетя Зина. — Зинаида Михайловна. Добро пожаловать, — Руслан мягко, но уверенно забрал из ее рук тяжелую банку и поставил на стол, а затем взял ее пухлую ладонь и галантно, как настоящей аристократке, поцеловал. — Аня очень много о вас рассказывала.

Тетя Зина густо покраснела, ее щеки сравнялись цветом с волосами. — Ой, да ну что вы... — замахала она руками, мгновенно оттаивая. — Руслан... Викторович, да? Какой вы статный! По телевизору-то вас всё больше строгим показывают, а вы вон какой... душевный. Аня-то у нас золото, вы уж ее берегите!

— Берегу как зеницу ока, — Руслан улыбнулся и посмотрел на батарею банок в сумке. — Зинаида Михайловна, а это, случайно, не маринованные белые грибы? — Они самые! По моему фирменному рецепту, с чесночком и гвоздикой! — гордо расправила плечи тетя. — Я не ел домашних грибов с детства, — совершенно искренне произнес Багиров. — Аня, мы же просили шеф-повара приготовить ужин? Скажи ему, чтобы отменил закуски. Сегодня мы едим гостинцы из Саратова. Позволите мне поухаживать за вами за столом, Зинаида Михайловна?

Я стояла, прижав ладони к пылающим щекам, и чувствовала, как на глаза наворачиваются горячие слезы. Мой суровый, жесткий миллиардер, человек, который ворочал миллиардами и одним звонком мог разрушить чужой бизнес, сейчас стоял в закатанной рубашке на кухне и с видимым удовольствием помогал моей тете выкладывать соленые огурцы в хрустальную салатницу.

Вечер прошел невероятно тепло. Тетя Зина, окончательно расслабившись, травила байки из моего детства (от которых я краснела до корней волос), а Руслан слушал ее с неподдельным интересом, подкладывая ей на тарелку горячее и уплетая те самые домашние грибы, которые Вадим когда-то назвал едой плебеев.

Когда мы проводили тетю Зину и маму (которая поднялась к нам на ужин) до их этажа и вернулись в пентхаус, я просто разрыдалась.

Руслан испуганно перехватил меня у дверей, прижимая к себе. — Аня? Что случилось? Кто-то что-то сказал? Тебе плохо? — Мне хорошо, — всхлипнула я, пряча лицо у него на груди. — Боже, Руслан, мне так хорошо. Спасибо тебе. — За что, родная? — он непонимающе гладил меня по спине. — За то, что ты не... не сноб. За то, как ты отнесся к тете Зине. Вадим всегда стеснялся моей родни. Он заставлял меня чувствовать себя ущербной. А ты... ты целовал ей руки. Ты ел ее грибы.

Руслан замер, а затем тяжело вздохнул и приподнял мое лицо, вытирая слезы большими пальцами. — Аня. Я люблю тебя. А любить тебя значит уважать тех, кого любишь ты, — тихо, но очень твердо произнес он. — Вадим был пустышкой в дорогом костюме. Ему нужно было самоутверждаться за чужой счет. А мне не нужно никому ничего доказывать. Твоя тетя привезла нам искренность и теплоту. В моем мире, где каждый второй улыбается тебе только ради выгоды, это ценится дороже любых акций. И я горжусь тем, что теперь это и моя семья тоже.