Книга Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль, страница 105 – Мари Ли

Я потянулась на носочках и поцеловала его, вкладывая в этот поцелуй всю свою благодарность и бесконечную, сокрушительную любовь. До нашей свадьбы оставалось две недели. И я точно знала, что, какие бы миры ни сталкивались на нашем торжестве, Руслан Багиров ни при каких обстоятельствах не отпустит мою руку.

Весна вступала в свои права неохотно. В то утро, когда я открыла глаза, за огромными, в пол, окнами загородной усадьбы всё ещё лежал искрящийся мартовский снег, но воздух уже был пропитан тем неуловимым запахом талой воды и солнца, который всегда обещает перемены.

Я лежала в огромной кровати роскошного люкса для новобрачных абсолютно одна.

По правилам, которые Руслан сам же и установил (внезапно превратившись в ярого сторонника традиций), мы провели ночь перед свадьбой порознь. Он остался в нашем московском пентхаусе, а меня, маму и тетю Зину накануне вечером привезли в эту закрытую историческую усадьбу у озера, арендованную холдингом целиком.

Я потянулась, зарываясь пальцами в прохладный шелк простыней, и улыбнулась своим мыслям. Полгода назад я проснулась в своей дешевой однушке, выпила растворимый кофе и поехала на работу к Вадиму, чтобы подарить ему запонки и узнать, что моя жизнь разрушена. Кажется, это было в прошлой жизни. Словно та наивная, удобная девочка Аня осталась где-то в параллельной вселенной, уступив место женщине, которая сегодня выходила замуж за одного из самых влиятельных людей страны. И выходила не по контракту.

В дверь робко постучали, а затем она приоткрылась, впуская в комнату потрясающий аромат свежей выпечки и моего любимого капучино на миндальном молоке.

— Не спишь, невеста? — в щель просунулась голова тети Зины.

Она была уже при полном параде: бордовые волосы уложены в сложную башню, закрепленную лаком так, что ей был не страшен никакой ураган, а на плечи накинут пушистый халат. В руках она торжественно несла поднос. За ее спиной маячила мама с увлажненными от умиления глазами.

— Доброе утро! — я рассмеялась, садясь в постели и поправляя лямки сорочки. — Вы чего вскочили ни свет ни заря?

— Так спать-то невозможно! Волнуемся! — выдохнула мама, ставя поднос мне на колени и целуя меня в макушку. — Боже мой, Анечка. Доченька. Я до сих пор не верю, что этот день настал. Ты такая счастливая. У тебя даже глаза светятся.

— Еще бы ей не светиться! — тетя Зина всплеснула руками, оглядывая лепнину на потолке и антикварную мебель люкса. — В таких-то палатах! Я вчера вечером, как в ванну эту мраморную легла, так чуть не расплакалась. Думаю: вот это жизнь! А Русланчик-то твой, Анька, звонил уже. Сказал, чтобы мы проследили, чтобы ты позавтракала плотно. И прислал вот это.

Тетя Зина с придыханием достала из кармана халата длинный, узкий бархатный футляр и протянула его мне.

Мое сердце привычно екнуло при упоминании имени Багирова. Я отставила чашку с кофе и осторожно открыла темно-синюю коробочку. На белом шелке лежала тончайшая цепочка из белого золота с кулоном — одиночным, но абсолютно безупречным бриллиантом, который идеально подходил к моему помолвочному кольцу. Но мое внимание привлек не камень, а гравировка на обратной стороне платиновой оправы, выполненная мелким, твердым шрифтом: «Мой единственный пункт. Р.»