Книга Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль, страница 61 – Мари Ли

— Разумеется, сказал, — продолжила Диана, заметив мою реакцию и удовлетворенно улыбнувшись. — Руслан ничего и никогда не делает наполовину. Если он играет роль, он вживается в нее до конца, чтобы поверил даже детектор лжи. А тем более влюбленная, наивная девочка.

Она наклонилась еще ближе, и запах миндаля стал невыносимым, удушающим. — Я была с ним, когда он строил свою империю с абсолютного нуля. Я знаю, как работает каждая шестеренка в его гениальном, извращенном мозгу. Ты — проект, Анна. Ты — очень удобная, красивая ширма, чтобы отвлечь мое внимание и внимание антимонопольного комитета от того, что именно сейчас, в эти самые дни, он готовит гигантское теневое слияние, полностью монополизируя рынок. Как только эта сделка закроется, необходимость в тебе отпадет. Ты получишь очень щедрые отступные, и эта милая кофейня останется тебе на память о хорошем сексе с миллиардером. Но не строй иллюзий, ради твоего же блага. Такие мужчины, как Багиров, не умеют любить. Их выпотрошили. У них вместо сердца стальной кассовый аппарат, который отсчитывает только убытки и прибыль. И ты сейчас — просто прибыльный актив.

Она плавно поднялась со своего места, элегантно поправив широкий воротник кашемирового пальто.

— Была искренне рада познакомиться лично, Анна. Мой тебе добрый женский совет: найми очень, очень хорошего независимого юриста, когда он принесет тебе на подпись финальный брачный контракт перед ЗАГСом. Руслан обожает прятать дьявола в мелких деталях. Чао.

Она развернулась и, не оглядываясь, вышла из кофейни, оставив меня задыхаться в ядовитом облаке ее горького парфюма.

Колокольчик над дверью звякнул, и наступила тишина.

Я сидела, вцепившись побелевшими пальцами в край стола, и смотрела перед собой в абсолютную пустоту. Мой разум лихорадочно кричал, что она бессовестно лжет. Что она просто завистливая, проигравшая бывшая жена, пытающаяся из мести отравить мне жизнь.

Я заставляла себя вспомнить его слова в этой самой кофейне. «Ты заставила меня поверить в то, что даже у меня есть сердце». Я вспоминала тепло его рук, его слепые, отчаянные поцелуи ночью, то, как он дрожал, прижимая меня к себе, словно я была его спасением.

Но ядовитые семена сомнения, искусно и безжалостно брошенные Дианой, уже упали в благодатную, разрыхленную моими старыми страхами почву.

«Ты — проект. Удобная ширма. У него вместо сердца — кассовый аппарат».

Разве я сама не кричала ему эти же слова в лицо в салоне машины? Разве наш союз не начался как циничная сделка ради выгоды обоих? Что, если она права? Что, если его «любовь» — это лишь высшая степень контроля над активом?

День прошел как в густом, сером тумане. Я механически отвечала на вопросы бариста, подписывала какие-то накладные, но мои мысли были далеко. Вечером, когда за окном уже стемнело и начался тот самый ледяной дождь, превративший Москву в грязное месиво, я не выдержала. Я отменила последние встречи и влетела в пентхаус, как ураган.

Я хотела броситься к Руслану. Рассказать о визите Дианы, выплеснуть на него свой страх и услышать от него, что она просто сумасшедшая стерва, что всё ее слова — пыль.

Но когда я, сбросив мокрое пальто в прихожей, вошла в полутемную гостиную, слова застряли у меня в горле.

Руслан стоял спиной ко мне у панорамного окна. В одной руке он до хруста пластика сжимал телефон, прижатый к уху, а в другой тяжелый стакан с виски. На нем всё еще был рабочий костюм, пиджак небрежно брошен на диван. Его широкие плечи были напряжены так, словно он прямо сейчас держал на них бетонную плиту, готовую его раздавить.