Книга Развод. Ты спал с нашим психологом, страница 40 – Кира Роуз

— Артём? — спрашиваю, остановившись возле полки.

— Он. Вытащил меня тогда в поездку. До сих пор припоминает, сколько писем я успел прочитать.

На фотографии сын смотрит в объектив, а Константин на него. Я улыбаюсь, возвращаю рамку на место. Из кухни пахнет рыбой, и мужчина зовёт меня ужинать, пока не остыло.

Я собираюсь помочь с тарелками, он придерживает за плечи и усаживает за стол.

— Сегодня я тебя кормлю. Уже почти готово.

— Ты сам приготовил? — спрашиваю, оглядываясь на духовку.

Константин признаётся, что не всё. Часть заказал, рыбу довёл сам. Оставляю его разбираться с противнем, а когда он ставит передо мной тарелку, пробую сразу. Хорошо получилось. Я так и говорю, и он довольно улыбается — оказывается, тоже волновался, понравится ли мне.

За ужином рассказываю про автора, который наконец ответил на мои замечания. Константин помнит, на чём я остановилась в прошлый раз, задаёт вопрос, и мне не приходится с начала объяснять всю историю. Я уже добираюсь до смешного места в переписке, когда звонит Кирилл.

— Прости. Это сын. — Отвечаю, немного отодвинувшись от стола.

Кирилл спрашивает про отвёртку. Говорю, что осталась у меня, лежит на столе. Он обещает забрать после следующей тренировки. Я спрашиваю, как прошло занятие, слышу обычное «нормально». Про ночёвку ни слова.

— Ну хорошо, тогда заходи, — прощаюсь я. — Буду ждать.

Вернувшись к столу, некоторое время смотрю на тарелку. Очень хочется, чтобы сын однажды позвонил без этой осторожности. Просто поболтать. Константин не расспрашивает, только пододвигает ко мне рыбу и предлагает ещё немного.

— Давай, — соглашаюсь я. — Правда вкусно.

Он добавляет кусочек, и я снова могу разговаривать. Спрашиваю о книге, замеченной на полке. После ужина переходим в комнату, устраиваемся на диване. Константин достаёт её, показывает старые фотографии улиц. Мы разглядываем трамвай, толпу возле магазина. Я уже не понимаю, что он говорит о подписи: сидит слишком близко, касается меня плечом.

— Я ничего не слушаю, — признаюсь, поворачиваясь к нему.

— Я заметил. — Мужчина закрывает книгу и кладёт на столик. — А о чём думаешь?

Я не отвечаю. Обнимаю его за шею, сама притягиваю к себе. Константин целует, обхватывает меня за талию. Сначала я ещё неудобно сижу, опираюсь на диван, потом он помогает придвинуться, и я устраиваюсь ближе, уже не пытаясь держать между нами расстояние.

— Останься со мной, — говорит он, коснувшись лбом моего лба.

Я смотрю на него. Можно было бы спросить, не слишком ли поздно, как завтра ехать на работу. Но я ведь уже взяла щётку. Весь вечер жду, когда он предложит, и боюсь, что не предложит.

— Утром такси возьму, — отвечаю наконец.

Он улыбается, снова целует. Я закрываю глаза и только сейчас позволяю себе перестать прикидывать, сколько ещё можно посидеть перед уходом. Уходить сегодня не надо.

Когда встаём, вспоминаю про сумку. Константин показывает ванную, даёт полотенце. Я ставлю свою щётку возле его и вдруг смеюсь: так тщательно прятала в сумке, словно собиралась незаметно остаться. Сама же приехала. Сама согласилась.

Умываюсь, возвращаюсь в комнату. Он ждёт у окна. Я подхожу, беру его за руку, но, когда Константин тянет к себе, на секунду замираю. Мужчина замечает.

— Даш, что такое?

— Ничего. — Качаю головой и тут же поправляюсь: — Нет, не ничего. Я нервничаю. Давно ни с кем не была, кроме мужа.