Книга Развод. Ты спал с нашим психологом, страница 43 – Кира Роуз

Я слушаю и представляю, как сюда придёт Кирилл. Сядет перед нами и опять будет объяснять взрослым, кого любит, с кем хочет жить. В кафе ему хватило одного такого разговора.

Сегодня ничего не заканчивается. Нужны дополнительные сведения, предстоит выяснить позицию сына и обстоятельства наших отношений. Мы выходим в коридор, и я сразу спрашиваю Ларису:

— Получается, он пока остаётся с Павлом?

— Продолжает жить там же. — Она останавливается возле меня. — Окончательного решения нет, Дарья.

Я киваю. Знала, что за один раз не закончится, всё равно надеялась на другое. Лариса отходит уточнить, что нам нужно готовить дальше. Я остаюсь у скамейки, собираюсь достать воду. Павел уже идёт ко мне, открывая что-то на телефоне.

Дома ставлю папку на стол, так и не разобрав. Хочется позвонить Кириллу ещё раз, спросить, когда придёт. Только мы уже договорились. Сажусь на диван и до вечера никуда больше не иду.

Утром центр отвечает на запрос оригинала: можно ознакомиться с полной февральской консультацией. Лариса договаривается о времени. Я несколько раз перечитываю письмо и вместо радости чувствую страх. Вдруг помню не так? Вдруг успела придумать объяснение, потому что иначе не вынесу того, как мои слова звучат для сына?

Адвокат встречает у входа. Проходим в комнату для ознакомления, садимся рядом. Здесь нет ни Виктории, ни Константина. Сотрудник проверяет нужный файл, предлагает воду. Я прошу стакан: во рту пересохло, хотя ещё ничего не началось.

Когда включают запись, сперва слышу своё тихое приветствие. Потом откашливаюсь — тогда, на записи. Вспоминаю, как купила в тот день пастилки: решила, что заболела. На самом деле просто осипла после домашней ссоры.

Лариса достаёт ручку, а я не могу повернуться к ней. Она уже знает про письмо, слышала обрывок. Сейчас услышит всё остальное. Как я жаловалась на мужа, как призналась, что кричу на ребёнка. Я сама попросила полный разговор и всё равно едва не говорю: выключите.

На записи рассказываю, что Кирилл хлопнул дверью. Виктория просит продолжать. Я возвращаюсь к Павлу: поздно пришёл, на вопросы сердится. Сама же добавляю, что, наверное, слишком давлю.

— Он даже дома меня не обнимает, — слышу свой голос. — Рядом спим, а мне кажется… Я ему вообще нужна? Он сердится, стоит спросить. Что мне делать, Виктория?

Знаю, что она сейчас ответит. Смотрю на стакан, не притрагиваясь. Виктория предлагает вернуться к моему состоянию, к тому, что могу изменить я. И на записи я тут же соглашаюсь. Даже не возражаю, хотя пришла говорить о том, как одиноко рядом с мужем.

— Могли бы вы представить отдых отдельно от семьи? — спрашивает психолог.

Я отвечаю не сразу. Потом произношу, что, наверное, была бы тишина. Можно было бы поспать. Но снова начинаю про Павла: давно не прикасается, раздражается, если пытаюсь подойти. Мне всё время кажется, что мешаю ему даже дома.

Виктория возвращает меня к прежнему вопросу. Как я чувствовала бы себя, пожив одна? Кому могла бы доверить домашние дела? Я начинаю объяснять, что Кириллу нужна помощь со школой, а он злится, едва заговорю.

— Попробуйте представить, что какое-то время они обходятся без вас, — предлагает Виктория. — Не надо сейчас решать за них, что без вашего участия невозможно.