Книга Развод. Ты спал с нашим психологом, страница 41 – Кира Роуз

Он гладит меня по щеке. Мне хочется спрятаться у него на плече, переждать эту ужасную неловкость. Но тогда он решит, что я сомневаюсь в нём.

— Я хочу остаться, — добавляю, не отводя глаз. — Просто не знаю, как… Сорок три года, а стою перед тобой, будто впервые.

— Посмотри на меня. — Он наклоняется ближе. — Мне хорошо с тобой. И сейчас тоже. Я никуда не тороплюсь.

Я выдыхаю, обнимаю его. Константин целует шею, задерживается возле уха, и я уже сама тянусь ближе. Мне нравится, как он держит, нравится, что не нужно угадывать, хочет ли прикоснуться. Он хочет. Я чувствую это по каждому поцелую.

— Ещё, — прошу, когда он отстраняется.

Мужчина отвечает сразу. У меня путается браслет в его рубашке, приходится остановиться, расстегнуть. Константин помогает. Я кладу браслет на тумбочку, он целует меня в запястье, поднимает голову. Смотрит так, что я больше не могу стоять на расстоянии.

Мы перебираемся к кровати. Я сначала тяну край блузки вниз, закрывая себя, потом отпускаю. Константин ждёт, пока посмотрю на него, и опять целует. Так долго, что в какой-то момент я сама прошу не останавливаться. Уже не шёпотом, не пытаясь сделать вид, что это получилось случайно.

Позже я лежу, уткнувшись ему в плечо, и никак не могу удобно устроить голову. Он вытаскивает из-под себя подушку, отдаёт мне. Та, на которой я лежала, слишком высокая. Константин пробует лечь на неё, тут же жалуется, что почти сидит. Я смеюсь, отодвигаю лишнюю подушку на край.

Я записываю дату на обороте чека, найденного в сумке. Лариса просит приехать завтра с договором аренды и перепиской о встречах с сыном. Отвечаю, что приеду, и ещё раз сверяю время.

Константин ждёт на кухне. Я рассказываю, кто звонил. Он предлагает отвезти меня к адвокату, и я соглашаюсь. Только прошу не заходить со мной. Мужчина кивает, не спрашивая, почему, берёт с меня обещание позвонить, когда освобожусь.

На следующий день Лариса раскладывает мои документы и просит сначала поговорить о Кирилле. Я уже готова рассказывать про запись, но она останавливает:

— Дарья, о ваших отношениях с ним. До записи тоже. Кириллу шестнадцать, и его мнение придётся учитывать.

— Но Павел же не просто… — Я сбиваюсь. — Он ему сначала письмо показал, теперь файл. Это разве не важно?

— Важно. Мы об этом скажем. Но у Кирилла есть свои причины оставаться с отцом. Он вам их называл. И измена Павла сама по себе вопрос проживания не решит.

Я сжимаю край договора аренды. За последнее время столько выяснилось, а он всё равно может остаться там. Мне хочется сказать, что до Виктории всё было бы иначе. Только весеннюю поездку запретила я, и сын до сих пор её вспоминает.

— Вы сейчас видитесь? — спрашивает адвокат.

— Да. Он приходил ужинать. Потом ещё раз, за отвёрткой. Ненадолго. — Я смотрю на телефон, будто там появится доказательство, что мы всё ещё близки. — После файла больше молчали. Но он пришёл.

Лариса записывает, уточняет, остаётся ли на ночь. Отрицательно качаю головой. Она спрашивает, чего я хочу добиваться, и я отвечаю сразу:

— Чтобы жил со мной.

На последних словах начинаю плакать. Отворачиваюсь, ищу салфетку. Так глупо: приехала с бумагами, собралась спокойно обсудить, а произнести простое желание не могу.

— Я хочу, чтобы он сам хотел, — добавляю, вытирая лицо. — Не потому, что ему объяснят, какой папа плохой. Мне надо, чтобы он ко мне пришёл и остался.