Книга Империя Эйернон. Подари мне счастье, страница 28 – Аля Герм

— Я говорю о том, что это не внезапное безумие. Не порыв. — Его голос стал тише, но твёрже, как сталь под бархатом. — Это осознанный выбор, созревавший десятилетиями. Я знаю тебя. Знаю твой характер. Твою силу. Твои страхи.

Ниса подняла глаза. В его взгляде не было восхищения, не было жалости — была абсолютная уверенность. Та самая, что заставляла её сердце биться чаще, а руки — переставать дрожать. Она смотрела на него, и сквозь смятение, сквозь страх быть обузой и предательницей, пробивалось понимание — медленное, но необратимое, как восход солнца над Драконьими горами. Она чувствовала, как под кожей затихает жар, как пульс возвращается к ритму — не от контроля, не от подавления, а от доверия, от чувства, что она, наконец, не одна.

— Но твой отец... Император... наш долг перед короной...

— Мой отец, — Дагорн произнёс это необычной теплотой, и в его голосе звучала не покорность, а гордость, — спросил меня на твоё совершеннолетие: "Наконец-то понял, что будешь защищать не только как подданную?" — Он покачал головой, и в его глазах мелькнула улыбка — не насмешка, а признание отцовской мудрости, той, что видит дальше, чем другие, что понимает, что настоящая сила — в преданности, а не в власти. — Тармир видел это раньше меня. Так же как Себастьян всегда знал, почему я находил причины бывать в вашем поместье чаще, чем того требовал протокол.

Хассиян присвистнул, и тени вокруг него завертелись, как листва под ветром, повторяя узоры на её платье:

— Значит, старики все знали? О, это восхитительно! Лорд Себастьян играл в молчаливого стратега, а Тармир...

— Отец мудр, — просто сказал Дагорн, и в слове не было фамильярности — только уважение, выстраданное веками, только понимание того, что мудрость — в принятии, а не в борьбе. — Он понимает, что самые прочные союзы рождаются не из договоров, а из искренности. — Его глаза вновь встретились с взглядом Нисы, и в них горела не страсть, не вожделение, а решимость, выкованная в битвах, что никто не видел, но все ощущали. — И я не "ношусь" с тобой, пламенная. Я наконец-то позволил себе быть тем, кем должен был быть все это время.

Янистен, появившийся в дверях, мрачно улыбнулся, его меч всё ещё висел у бедра, но рука была расслаблена — здесь он был не командиром Северной заставы, а просто братом. Его взгляд скользнул по Нисе — проверка, забота, защита.

— И мне приходилось все эти годы притворяться, что не замечаю, как ты "случайно" оказываешься рядом каждый раз, когда у неё проблемы.

Дагорн наконец оторвал взгляд от Нисы, чтобы бросить другу вызов, но в его глазах читалась не злость, а уважение, закалённое годами дружбы и битв.

— А ты мастерски притворялся.

— Потому что видел, что твои намерения... искренни, — Янистен пожал плечами, но в его глазах читалась не насмешка, а уверенность, выстраданная братом, который знал: этот человек — её якорь, её щит, её дом. — И потому что знал — рано или поздно ты перестанешь бороться с неизбежным.

Ниса смотрела на них — на наследника престола, который знал её всю жизнь, который видел её слёзы и победы, страх и смех. На брата, который покрывал их, который был её первой защитой и последней надеждой. На принца Теней, который всегда видел больше других, чем позволял своим словам, который знал цену дружбе и верности.