Книга Мурчи, Альфа!, страница 2 – Евгения Зимина

Чемоданы приходится оставить в ординаторской.

Овчарку зовут Дора. Ей пять лет, щенок застрял в родовых путях, хозяин бледнеет при каждом движении, а Марина Сергеевна проверяет мою работу без единого комментария. Мы справляемся без операции. Через сорок минут трое щенков уже лежат возле матери, а четвёртого приходится растирать и заставлять дышать.

Когда он наконец издаёт слабый писк, владелец овчарки закрывает лицо ладонями.

— Живой?

— Живой, — отвечаю я, передавая щенка матери. — Понадобится наблюдение. Первые сутки особенно важны.

Мужчина несколько раз благодарит нас, обещает назвать щенка в мою честь и уходит, унося Дору на руках. Судя по размерам овчарки, завтра спина напомнит ему об этом решении.

Марина Сергеевна снимает перчатки и бросает их в контейнер.

— Аллой назовёт кобеля. — Хмыкает она в маску.

Следующим пациентом становится хорёк Тимофей, чьё психическое состояние оказывается значительно устойчивее состояния владельца. Потом привозят котёнка с воспалённым глазом, старого спаниеля с сердечной недостаточностью и козу, которая съела кусок строительной пены.

К вечеру ноги гудят, волосы окончательно высыхают в беспорядке, а желание уехать обратно исчезает.

Работа всегда действует на меня лучше успокоительного. Пока перед глазами животное, которому нужна помощь, прошлое отступает. Не приходится думать о бывшем начальнике, испорченной репутации и матери, уверенной, что дочь разрушила карьеру из-за собственного упрямства.

В семь клиника закрывается.

Марина Сергеевна уезжает первой, поручив мне закончить записи в электронных картах. Администратор Светлана выключает свет в холле, желает спокойного вечера и убегает на родительское собрание. Санитар Илья обещает вернуться через полчаса, но сообщение о свидании заставляет его исчезнуть раньше.

Оставаться одной в незнакомом месте непривычно, хотя тишина не пугает.

За стеной поскуливает спаниель, оставленный под наблюдением. В стационаре ворочается после наркоза рыжий кот. На столе остывает кофе, который так и не удаётся допить.

Я заполняю карту Доры, когда с улицы доносится женский голос.

Окно ординаторской выходит во двор. За стеклом темно, фонарь возле мусорных баков мигает, а у служебного входа стоит белый автомобиль. Рядом с ним женщина в светлом пальто разговаривает по телефону.

Увидеть её лицо мешает расстояние, зато голос слышен прекрасно. Она включила громкую связь и явно не считает необходимым понижать тон.

— Лен, я тебе говорю, он куда-то исчез. Машина на парковке, телефон в кабинете, охрана мечется по этажам.

Ответ подруги разобрать не получается. Женщина открывает заднюю дверь автомобиля и вытаскивает пластиковую переноску.

— Конечно, ждала. Я три недели добивалась, чтобы он остался после совещания. Даже платье сняла, сидела в одних чулках и пиджаке. Он вошёл в кабинет, посмотрел на меня и велел принести документы по лесному участку.

В переноске что-то ударяется о стенку.

— Не знаю, откуда там взялся этот урод. Сидел за его столом и шипел. Наверное, пролез через вентиляцию. Ты бы видела, какие у него глаза. Едва меня не укусил.

Пластиковая дверца распахивается. Женщина трясёт переноску, но находящееся внутри животное не выходит.

— Давай, пошёл отсюда!

Следует ещё один удар.

На мокрый асфальт падает крупный серый кот. Он приземляется на лапы, разворачивается и издаёт низкое предупреждающее рычание.