Книга Позолоченная месть, страница 14 – Лисса Мия Смит

— Я там была, – ответила она наконец, охваченная внезапной усталостью. – Где вы…

— На кладбище Святой Анны. Мы пытались договориться о кладбище Преображения Господня, но ты же их знаешь.

Еще бы. Ирландские священники ни за что не стали бы хоронить итальянца, пусть это и был его приход.

— Кладбище Святой Анны ему всегда нравилось, – сказала Эмми.

Джимми уставился в чашку.

— Когда Калеб сумел подобраться близко к Гримсбейну после ареста Фонтейна и передал ему мысленное сообщение, он рассказал мне, что Фонтейн сидит в одиночной камере. Что его совсем не выпускают и не дают ничем заниматься. – Он поколебался, подбирая слова. – С тобой обращались так же?

В горле у Эмми застрял комок. Она устремила взгляд на черное пламя.

— Значит, у тебя на глазах погиб отец и следующие два года ты провела наедине с этим горем. – Джимми потер подбородок. – Боже, Эмс. И как ты не сошла с ума?

На самом деле приступы безумия приносили ей облегчение. Все остальное время она могла лишь молиться равнодушному Богу и выпрашивать у стражников хоть что-нибудь, что угодно, чтобы отвлечься от навязчивых воспоминаний.

Папин кровавый нимб. Лукавая полуулыбка Грейс.

Эмми откашлялась:

— Грейс бывает на Бакстер-стрит? Ее мать еще живет там?

Джимми приподнял брови, но согласился сменить тему:

— Насколько я знаю, нет. Но я сам теперь живу здесь, в поместье Мистфилд.

— Как так получилось?

— На самом деле я впервые встретил Джека на похоронах Сан-Рокко.

Эмми чуть не поперхнулась чаем.

— Он был на похоронах моего отца?

— Они с сестрой выделялись, как белые вороны. – Джимми усмехнулся. – Я подумал, что они и есть те богачи, которые пригласили вас с Грейс на бал. Так что я за ними проследил. Потребовал, чтобы они признались, где ты, – тебя не было ни в Томбсе, ни в других городских тюрьмах. Тогда они и рассказали мне правду об этом бале. Они пытались добиться твоего освобождения, но потом эти ублюдки пришли за ним самим…

— Он обо мне знал? – Эмми не сдержалась и повысила голос. – До вчерашнего дня?

Джимми удивленно на нее взглянул:

— А он тебе не сказал?

Она вспомнила, как Джек смотрел на нее через окошко в двери. Как смеялся над ней. Дразнил. Как отвернулся и заставил ее умолять об освобождении.

— Ты куда?

К тому моменту как Джимми поднялся с места, Эмми уже выбежала в коридор.

Черт побери, усадьба была просто огромна. Эмми миновала дверь за дверью, комнату за комнатой. От всей этой запущенной роскоши голова шла кругом. Картины в пыльных серебряных рамах, хрустальные люстры, затянутые паутиной. Парные лестницы разворачивались подобно лентам. У каждой стоял потрескавшийся алебастровый бюст.

— И они здесь живут? – прошипела Эмми, едва не скатившись по ступеням кубарем. – Фонтейны?

Джимми замялся.

— Только летом. Их главный особняк – в городе.

Эмми вцепилась в перила, чтобы холл высотой в три этажа перестал кружиться у нее перед глазами. Она всегда знала, что богачи живут в роскоши, но лишь в теории – точно так же, как верила в Бога и в Тихий океан, хотя ни того ни другого никогда не видела. Но эта роскошная усадьба, в которой жила одна-единственная семья, и то лишь летом, перевернула все ее представления о том, каково это – быть возмутительно богатым.

— Что-то мне не нравится выражение твоего лица. – Джимми дотронулся до ее плеча, и она вздрогнула. Он нахмурился еще сильнее. – Думаю, тебе стоит отдохнуть.