Книга Позолоченная месть, страница 66 – Лисса Мия Смит

— Несколько лакеев обсуждали, как хорошо платят прислуге в Мистфилде. – Джимми похлопал Калеба по плечу, излучая самодовольство. Это он предложил переплачивать слугам, чтобы заручиться их преданностью. – Но со мной мало кто разговаривал, в основном просто пялились.

Эмми потерла усталые глаза. В районе, где она выросла, жило полным-полно китайских мигрантов, но на балу почти все, даже слуги, были белыми.

— Еще кто-то обсуждал дилера, уронившего карты, – продолжил Джимми. – Говорят, искусство постепенно слабеет.

Калеб вздохнул:

— Неудивительно. В Нью-Йорке собралось слишком много народу. Канцлер тоже размышлял о проблеме мигрантов.

Не дождавшись продолжения, Эмми спросила:

— Какой «проблеме мигрантов»?

Калеб бросил усталый взгляд на Джека, и тот нерешительно начал:

— В Обществе наплыв приезжих рассматривают как угрозу. Они не могут отследить, кто из тысяч мигрантов, прибывающих каждый день, заурядники, а кто чародеи. К тому же некоторые мигранты используют свои силы более открыто, чем принято в Обществе.

— «Более открыто»? – Калеб фыркнул. – Да они творят искусство прямо на улицах, когда просят милостыню!

— Я ни разу за шестнадцать лет не видела на улицах никакого искусства, – возмутилась Эмми.

— Это случается нечасто, но некоторые люди готовы на что угодно, лишь бы подзаработать.

— Общество такого не прощает. – Джек пожал плечами. – Чтобы чародеи оставались в безопасности, нужно держать в секрете сам факт существования организации. Большинство чародеев ведут скрытную жизнь, даже если ничего не знают про Общество. Но порой кто-то привлекает слишком большое внимание своим искусством, и тогда Обществу приходится вмешаться.

— В каком смысле «вмешаться»? – резко спросила Эмми.

Джек поколебался.

— Таких отправляют в Гримсбейн.

Эмми потерла лицо, на котором ей по-прежнему чудилась шерсть. До чего же несправедливо было Общество. Они могли бы помогать мигрантам-чародеям, оказывать им поддержку, может быть, даже помогать с работой.

Вместо этого их бросали за решетку.

— А при чем здесь искусство? – Голос Джимми прозвучал непривычно жестко.

Калеб выглядел несколько пристыженным.

— Чем больше чародеев набиваются в Нью-Йорк, тем меньше мглы остается на всех нас.

— По-твоему, мгла – ограниченный ресурс?

— Как и все по-настоящему ценное. Алмазы. Питьевая вода. Жилье в Сентрал-Парк-Уэст.

Сомнительный довод. Эмми и Джимми переглянулись, а Калеб пожал плечами.

— Невозможно отрицать очевидное. Искусство слабеет – сегодня мы видели это своими глазами. Мигрантов, как известно, становится все больше. Наших ресурсов на всех не хватает.

— Значит, члены Общества имеют право пользоваться мглой, – медленно произнесла Эмми, – а мигранты – нет.

Калеб нахмурился:

— Я такого не говорил.

— Решение лежит на поверхности. – Джимми поднялся и отряхнул пыль с брюк. – Запретите въезд из стран, которые вам не нравятся. О, точно, вы уже это сделали.

Коротко кивнув Эмми, он зашагал к Мистфилду.

Калеб растерянно смотрел ему вслед:

— Что на него нашло?

— Наверное, он не хочет тратить твои драгоценные ресурсы, – язвительно ответила Эмми. – Или вспоминает семью, с которой, возможно, больше никогда не увидится, потому что им запретили приезжать в Америку. А может, на него пялились весь вечер и он расстроен, что его друг тоже оказался подвержен предрассудкам.