Книга Позолоченная месть, страница 68 – Лисса Мия Смит

— Проблема не только в моем искусстве, – заметила Эмми. – Грейс может воровать у каждого, кто согласился поделиться с ней своим даром.

После этих слов воцарилось напряженное молчание.

Джек сбросил пиджак и рывками начал расстегивать пуговицы на рубашке. Эмми скользнула взглядом по очертаниям мускулов у него под кожей. Отголоски тех времен, когда он готовился к роли командора.

— В распоряжении Грейс может оказаться все искусство мира. Оливер, похоже, и правда завязал с игорными домами, так что мой план не сработает. Канцлер не хочет иметь дел с телепатом, о чем мне следовало бы догадаться, ведь он наверняка скрывает много грязных тайн. Ну а Клара должна была стать самой легкой целью, ведь она всего-то и умеет, что зачаровывать ткань. – Он скрипнул зубами. – Но я ее недооценил, и поплатилась за это ты.

Неужели Джек чувствовал себя виноватым? И поэтому не хотел встречаться с ней взглядом?

— То, что случилось с маской, это моя вина. – Эмми была слишком мягкой. Ударь по мягкому – и сразу пробьешь дыру. Ударь по твердому – и только костяшки себе разобьешь.

Чтобы выжить в Обществе чародеев, Уинни Фэрчайлд придется стать жестче.

— Можешь ответить на один вопрос? Искренне, не щадя мои чувства?

— А я их хоть раз щадила?

Он даже не улыбнулся.

— Ты правда веришь, что мы сможем победить? За месяц разрушить жизни четверых влиятельных чародеев?

Эмми попыталась представить, как Грейс попадет в Гримсбейн, как Клара и Страттоны будут гнить за решеткой рядом с ней. Но картина была слишком неправдоподобная.

— В это… непросто поверить.

— Каждую минуту, проведенную там, я потратил на этот план. Я продумал каждую деталь. Каждое возможное препятствие. И все равно недооценил наших противников.

Не требовалось уточнять, где именно – «там».

— Мы знали, что будет непросто, – тихо ответила Эмми, устремив взгляд в ночное небо.

— Ты хоть раз меня слышала?

Их разделяла одна-единственная стена, но Эмми ни разу не слышала ни слова, ни крика, ни даже скрипа заслонки в соседней двери. Стражники не лгали: тишина Гримсбейна была непроницаема. Эмми покачала головой и уставилась на собственные руки.

— А ты меня когда-нибудь слышал?

— Ни разу за все одиннадцать месяцев. – Он тяжело сглотнул. – Но Калеб слышал, когда подбирался достаточно близко, чтобы со мной поговорить. Джимми попросил его проверить, как ты.

Она-то думала, что на сегодня унижение закончилось.

— Дай угадаю: он сказал, что я свихнулась.

— Он сказал, что тебе невыносимо больно.

Повисла унизительная тишина.

Эмми неприятно было думать о том, что Калеб залезал к ней в голову. Что Джек ее жалел, а Джимми страшно волновался. Джимми, который ко всем относился с добротой, в то время как его самого из-за происхождения считали чуть ли не угрозой демократии.

Она вскочила на ноги, не в силах больше терпеть.

— Я не могу сидеть сложа руки. – В конце концов, Джек вытащил ее из тюрьмы не ради того, чтобы утешить Джимми. Она должна была стать их тайным оружием, но сегодня из нее вышла лишь обуза.

— До следующего мероприятия еще несколько дней, – напомнил Джек. – И мы уже не можем вернуться на Блистательное вступление, хоть оно и будет продолжаться по меньшей мере до рассвета.

Эмми весь вечер держала оборону, слушая ядовитые насмешки Клары. Пожалуй, пришло время перейти в нападение.