Книга Ревелль, страница 59 – Лисса Мия Смит

Несколько дней спустя на вокзале мы познакомились с элегантно одетой девчонкой наших лет, которая успешно раз за разом обыгрывала в карты целую компанию ничего не подозревавших простаков. Роджер узнал в ней дочь мэра и не удержался от соблазна поставить на кон драгоценный камень. Когда он отыграл его у Тристы, мы сели в поезд. К нашему удивлению, девчонка потащилась за нами, обвиняя Роджера в мошенничестве. Поезд тронулся, и деваться ей было уже некуда. Всю ночь она выслушивала неуемные подначки Роджера и к утру согласилась побыть с нами еще день-другой. Дальше вы и сами все знаете.

— Вы ошибаетесь, – протянул Роджер. – Все было не так. Мы загорали на солнечном пляже в Майами. Тристу ужалила медуза, и мы с Джеймисоном вызвались пописать на ожог.

Триста выпучила глаза:

— Врет он все! Я бы ни за что не позволила им писать на меня!

— Даже мне, Триста? – поддразнил я.

— Ну, тебе – может быть. Но Роджеру Ревеллю? Да я бы в жизни не отмылась!

Это вызвало взрыв смеха. Триста смущенно улыбнулась и заправила волосы за уши.

— Что мы пропустили? – Через весь зал летящей походкой шли Колетт и Милли, раскрасневшиеся после репетиции. Прямо обидно, до чего хорошо в их семье все выглядят, даже когда вспотеют.

— Что, Роджер, пришел у нас спиртное отнимать? – пошутила Колетт.

— Да у вас лишнего хоть отбавляй. – Роджер поцеловал сестру в щеку. – Как лодыжка? Лучше?

— Как будто ничего и не было. – Колетт пошевелила ногой. – Волновался за меня, братец кролик?

— Как и всегда. – Роджер облокотился о стойку бара. – Вообще-то, мы пришли за Лакс.

— За ледяной принцессой? – Колетт даже не пыталась скрыть удивления.

— Колетт, брось, не надо ее так называть.

— Ну так и быть. Для чего же вам нужна наша дорогая прима?

Роджер перевел взгляд на меня.

— Чтобы проводить Джеймисона на пляж.

На меня устремились любопытные взгляды.

— Никуда она меня не провожает, – поспешил уточнить я. – Просто поможет найти одно место.

— Охотно хотела бы на это посмотреть, но мы как раз собрались поесть пончиков. – Колетт, вздернув голову, поглядела на Роджера. – Хочешь забежать с нами в «Сладкие пышки»?

— До сих пор ходите в пекарню к Маргарет? – Роджер притворился оскорбленным, но на его лице промелькнула тень неподдельной печали.

Милли виновато улыбнулась:

— Мы хотели перестать, но у Эффиженов лучшие пончики на свете.

— Предатели вы все. – Он оттолкнулся от стойки. – Пойдемте лучше к Студбейкерам.

— Я с тобой. – Триста сунула трость под мышку.

Роджер вскинул бровь:

— А к брату разве не собираешься?

— Дьюи подождет. – Поймав мой удивленный взгляд, она пожала плечами: – А что? Я проголодалась.

Они ушли. По дороге Колетт шепнула что-то на ухо Тристе, и та хихикнула.

— Кажется, я отваживал от моих сестер не того друга, – задумчиво произнес Роджер и хлопнул меня по спине. – Встретимся после?

— Непременно.

Пока я перебирал лимоны и ждал Лакс, тетушки Ревелль засыпали меня вопросами обо всем на свете: начиная от жизни в сиротском приюте, заканчивая отношениями с Бетти. По крайней мере, эта история была предельно короткой: мальчик-сирота так горячо мечтал иметь собственную семью, что был готов жениться на первой встречной, которая проявит к нему хоть капельку интереса. Ревелли слушали внимательно: качали головами, когда я рассказывал, как она сообщила письмом, что бросает меня, и покатывались со смеху, когда я описывал, какой балаган устроили в отместку Роджер и Триста на званом обеде у ее родителей.