Книга Ревелль, страница 61 – Лисса Мия Смит

— Вот и пришли.

С каждым шагом нóги все больше вязли в золотом песке. Густые заросли плакучих ив скрывали пляж от посторонних глаз. Неудивительно, что я не нашел его сам: заметить эту полоску песка можно было, только проплывая мимо нее.

— Видишь то место, где гребни волн как будто ломаются?

Я прикрыл ладонью глаза от палящего летнего солнца. В ложбинке между волнами из воды выглядывал причальный столб. Полуразбитый, обросший ракушками.

— Пристань еще там?

— Все, что от нее осталось.

Там, под волнами, та самая пристань. Такой же формы и размеров, что на моей фотографии.

Надежда стиснула грудь так, что я не мог вздохнуть.

Лакс уселась на песок, подтянув колени к груди.

— Почему тебе так важна эта старая грязная пристань?

Из кармана выглядывал снимок. Хотелось достать его, найти сходство, сравнить мельчайшие детали, но, если Лакс жестоко пошутит над этим, я не перенесу.

— Сюда приезжали мои папа и мама. – Ответ правдивый, хоть и неполный.

— Значит, ты у нас маменькин сынок? Мечтаешь пойти по стопам родителей и повторить их маршрут?

— На самом деле я сирота.

Маска высокомерия тут же слетела с ее лица.

— Прости. Я не знала.

Видимо, она не наводила обо мне никаких справок.

— Не обязательно меня ждать. Можешь идти.

— Чтобы меня потом обвинили, что я бросила лучшего друга Роджера, всеобщего любимчика, на заброшенном пляже Ночной стороны? Ни за что на свете.

— Я и сам смогу найти дорогу назад.

— Да ничего, побуду тут. Мне не сложно.

Ну вот опять. Жалеет.

Как бы то ни было, я слишком долго искал это место. Надо убедиться, что это и есть тот самый пляж.

Я разулся. Ее глаза округлились. Затем снял рубашку.

Лакс отвела взгляд от моей обнаженной груди.

— Что ты делаешь?

— Хочу искупаться. – Я уже подумывал снять брюки, просто чтобы посмотреть, как она в ужасе убегает с пляжа. – Хочешь со мной?

— Я не купаюсь.

— Ах да, не хочешь портить прическу перед спектаклем.

Она прищурилась:

— Потеряла интерес к этому занятию с тех пор, как утонула мама.

Мне тут же захотелось подавиться собственными словами. Я же знал, что мама Роджера и две ее сестры утонули. Точнее, их утопили. Роджер до сих пор винил Хроносов, хотя полиция так и не доказала, что они имеют какое-то отношение к делу. Непосредственными виновниками была простая, не владеющая магией, супружеская пара: они пригласили женщин покататься на лодке, а затем привязали к их ногам бетонные блоки и вытолкнули за борт. Полиция назвала это преступлением на почве ненависти. Даже на Шармане некоторые люди считали магию страшным грехом.

— Извини.

— Ничего. – Она легла на песок, повернувшись к солнцу. – Я подожду здесь.

Подавив соблазн изучить ее настоящее, не скрытое под масками лицо, я побрел к воде.

Плыть вдоль разрушенного пирса оказалось гораздо труднее, чем я думал. Я боялся, что волны швырнут меня на развалины, поэтому добирался до причальных столбов то вплавь, то пешком по дну. Подобравшись как можно ближе, погрузил голову в воду.

Несмотря на жаркий день, вода была ледяная и к тому же мутная. Да и от соли щипало глаза. Тем не менее я вглядывался в глубину, силясь различить хоть какие-нибудь части пристани.

Постепенно волны успокоились, и я стал видеть четче. В песок уходили темные деревянные столбы, на шатких досках вырисовывался замысловатый узор из прямоугольников. Искусно вырезанный на дереве силуэт города, похожий на очертания Манхэттенских небоскребов. Я подплыл ближе, и в волнах закачались водоросли, которыми поросла размытая картина. Это и вправду была та самая пристань.