Книга Ревелль, страница 71 – Лисса Мия Смит

Боль вонзилась в голову тысячами ножей, из глубины рвался отчаянный крик, однако никаких светонитей не появилось, только чернота, чернота… Я копнула глубже…

Огни мигнули и вспыхнули. Светонити Ревеллей немного отличались от остальных, переливались ярче, поблескивали, как влажная краска. Настороженно, но внимательно мои близкие слушали, как Дьюи расхваливает усиленную охрану, составляет график репетиций для грандиозного представления в день выборов.

Словно мотыльки, слетающиеся на свет, над моей семьей запорхали первые искры надежды. Наконец-то нас ждал успех. Совсем близко. Осталось чуть-чуть.

Но светонить Дьюи мерцала его извечной осторожностью. Он изо всех сил старался держать под контролем все свои эмоции, боялся, что моя семья подумает о нем плохо. Уж я-то лучше всех знала, как утомительно все время находиться в центре внимания.

«Они верят тебе, – шепнула я по светонити. – Они начинают видеть в тебе своего».

Он отыскал меня глазами, и на его лице засияла такая неподдельная мальчишеская улыбка, что мне на мгновение стало совестно. Но мой долг – сделать его ближе нашей семье. От этого зависит слишком много судеб.

Дьюи протянул дяде Вольфу бутылку шампанского. Дядя открыл ее длинным ножом и направил струю широкой дугой через весь зрительный зал. Вдруг дядя Томас выхватил бутылку у дяди Вольфа и вылил шампанское ему на голову. Тот, естественно, в отместку накинулся на него. Когда они покатились по сцене, сверху на них запрыгнула тетя Кэролин. И тетя Мэри тоже не осталась в стороне.

В первом ряду Нана расслабленно откинулась на спинку кресла:

— Праздник – не праздник, если кто-нибудь не подерется.

Дьюи поманил меня к себе, и, пока я шла по сцене, его светонить окрасилась в глубокий алый цвет. Не просто желание. Нечто большее… Более нежное. Грань между деловыми договоренностями и искренними чувствами постепенно размывалась.

Так ли это плохо? Весь Шарман должен думать, что мы влюблены. Да и вообще – на свете есть ухажеры гораздо хуже Дьюи Хроноса.

Его темные глаза заблестели, он обнял меня за талию, поглаживая поясницу.

— Дядя Вольф! – окликнула Милли. – Каким будет спектакль? Есть идеи?

Выпутавшись из клубка братьев и сестер, дядя Вольф уселся на край сцены.

— За двадцать три дня нужно сделать очень многое, но я вижу это так: огромный американский флаг, и на месте каждой звезды сверкает кристалл.

По залу прокатился взволнованный шепот.

— Огненное шоу – стрельба пламенем из мушкетов. Танцовщицы канкана наденут белые кудрявые парики, как у отцов-основателей, и звездно-полосатые панталоны. И, конечно, гвоздь программы – «Трио на трапеции».

Милли встретилась со мной глазами и восторженно захлопала в ладоши. Даже Колетт улыбнулась.

— Выступать будет только Лакс, – перебил его Дьюи. – Одна.

Светонити моих родных потускнели, будто солнечный свет под грозовым облаком. Если бы я только могла, тут же скрылась бы за кулисами.

— Цветовую гамму я вижу черно-золотую, как пламя и ночь. Это как-никак мои цвета. И повсюду – часы в форме ограненного бриллианта. Драгоценный камень и часы – хорошее сочетание, правда?

Губы дяди Вольфа на мгновение плотно сжались.

— А я думал, творческая часть будет отдана в мое распоряжение.

Дьюи погладил мое плечо:

— Лакс – лицо Ночной стороны. И, если мои источники не ошибаются, с тех пор как она стала примой, прибыль Большого шатра увеличилась втрое.