Книга Ревелль, страница 74 – Лисса Мия Смит

Как хорошо, что он не Дьюи, рядом с которым мне приходится постоянно держать ситуацию под контролем. И, судя по сегодняшнему поцелую, Дьюи не собирается отступать.

— Мы обязательно разберемся, в чем тут дело. – Приятно было произносить эти слова с положенной им уверенностью. – Роджер, мы уже близки к цели. Дьюи передаст нам новый театр, и у нас круглый год, даже зимой, будет стабильный доход. От меня требуется только, чтобы наш будущий мэр оставался…

— Целиком и полностью у тебя под каблуком?

— Вообще-то я хотела сказать «в живых». Но ты прав, это тоже будет очень кстати.

— Знаешь, я уже бывал на твоем месте. – Роджер покрутил соломинку. – Тяжело это – каждую ночь проводить с одним и тем же клиентом. Они становятся… одержимыми.

Человек, из-за которого на лице Роджера появились шрамы, уж точно был одержим.

— Я не пользуюсь магией. По крайней мере, пока не пользовалась.

— Драгоценные камни – не единственный способ зачаровать парня. – Он метнул в меня соломинку. – Будь наши матери живы, они бы запихнули тебя на первый же паром и отправили на материк, чтобы ты носа не высовывала, пока сынок нынешнего мэра тебя не разлюбит.

С годами становилось все труднее представить их здесь. Живыми. Их слава гремела бы на весь мир, и мы легко могли бы позволить себе спиртное по тем зверским ценам, какие назначает Дьюи. Тетя Аделин передала бы звездный титул Колетт, а я бы с радостью оставалась на вторых ролях. И мы все еще были бы близки, как родные сестры.

— Он в меня не влюблен, – произнесла я наконец. – И моя мама терпеть не могла материк.

— Так это она, а не ты. Эх, надо бы тебе когда-нибудь съездить туда, посмотреть. Там просто невероятно.

— Да неужели? – Я провела пальцами по корешку книги, лежащей у койки Джеймисона.

— Уехав, я сразу же направился в Гарлем навестить маминых родственников. Бабушка сводила меня в джаз-клуб – я побывал там впервые. – Он помолчал, устремив взгляд куда-то вдаль и улыбаясь все шире. – Тогда я понял: Шарман – это, конечно, остров вечного праздника, но с материком не идет ни в какое сравнение. Там искусство. Культура. Джаз.

— На материке действует сухой закон, – напомнила я. – А еще там только недавно сообразили, что у женщин достаточно ума, чтобы голосовать. И, если не ошибаюсь, брак твоих родителей в большинстве штатов считался бы незаконным.

Он выгнул бровь:

— Значит, я должен оставаться на Шармане, где талантливых темнокожих акробатов заменяют на их менее способных белых родственников?

У меня вспыхнули щеки.

— Твоя правда.

— Мы оба понимаем, что дело не только в этом. – Он внимательно посмотрел на меня. – Вы с моим отцом что-то скрываете. Не хочешь рассказать мне, в чем дело?

— Выбрось материк из головы, и тогда, может быть, расскажу.

— И это говорит девчонка, которая хранит под подушкой подаренную мной монетку с материка.

Не успела я отругать его за то, что он копается в моих вещах, как Джеймисон пошевелился, и Роджер тотчас же вскочил и склонился над спящим другом. Меня не в первый раз потрясла их удивительная связь. Счастливчик Роджер – ему есть с кем поговорить обо всем на свете, от повседневных мелочей до серьезных проблем.

А некоторым приходится справляться в одиночку.

Руководствуясь советом доктора Страттори – и настойчивыми просьбами Роджера следовать этому совету беспрекословно, – я пролежал в постели целую неделю и от скуки только и делал, что читал. Особую радость доставляли визиты родственников Роджера, но они разрывались между репетициями перед праздничным шоу и ежедневными представлениями. Так что, когда Лакс наконец предложила сводить меня к своей бабушке и показать ей фотографию, я уже успел затупить нож, вырезая карикатуры на Роджера и Тристу на мягкой древесине амбара.