Книга Ревелль, страница 73 – Лисса Мия Смит

— Только если я перенапрягаюсь. Такова цена моей… дополнительной магии. Боль.

— Должен признать, у меня сейчас гора с плеч свалилась. Когда я впервые понял, на что ты способна, то подумал, что это, возможно, кровная магия.

Кровная магия была одной из тех страшилок, какими пугали нас старшие братья и сестры, когда мы им досаждали. Они говорили, что перережут нам горло, выпьют кровь и отберут себе наши магические таланты. В детстве она снилась мне в страшных снах.

— Но ведь кровной магии не существует?

Он улыбнулся:

— Конечно нет.

Вот и моя мама много раз повторяла мне это.

Когда мы дошли до амбара, Тревор приподнял шляпу:

— Подожду здесь.

Этим он оказал мне любезность – остался снаружи, чтобы не слышать мои мысли. Я с благодарностью сжала ему локоть.

Я приоткрыла тяжелую амбарную дверь, и Роджер прижал палец к губам.

— Ты совсем чуть-чуть разминулась с Колетт и Милли, – еле слышно сообщил он.

Мое сердце упало.

— Наверное, они этому рады.

— Можешь ли ты их в этом упрекнуть?

Нет.

Койка Джеймисона была ему коротковата; повернувшись во сне, он тихо вздохнул. Я столько времени провела рядом с Дьюи, что теперь все в Джеймисоне казалось мне большим. Длинные ноги, широкие ладони, расслабленно лежащие по бокам. Трудно было не вспомнить, как в переулке он всем телом прижимался ко мне. Или тот фантастический поцелуй.

— Как он? – спросила я, разглядывая стопку книг на подоконнике.

— Сотрясение мозга. Много синяков, но ребра не сломаны. И скулы тоже. – Роджер поправил шелковую косынку, которую повязал на голову в тщетной попытке защитить от влажности свои распущенные волосы. – Если бы ты не остановила Фрэнка Хроноса, могло бы быть гораздо хуже.

Фрэнк Хронос. По словам Дьюи, самый большой мерзавец в этой пакостной семейке. Поговаривали, что его единственная положительная черта – это любовь к сыну, да и того он избаловал донельзя.

— По крайней мере, его лицо выглядит лучше, чем вчера. Не такое распухшее.

Роджер выудил из стога сена небольшой ледяной кубик:

— Эффиженов лед. Колетт раздобыла для него.

Я прижала палец к кубику и вдруг почувствовала, как кожу покалывает от холода. Обычный лед был на Шармане редкостью.

— Он рассказал тебе о пляже?

— Да. Сумел-таки его найти. Молодчина. Я рад за него.

Он достал из матерчатой салфетки недоеденный круассан и откусил кусочек.

— Из «Сладких пышек»? – небрежным тоном спросила я.

Он вздохнул:

— Триста мне принесла.

— Ты правда не хочешь повидаться с Маргарет?

— Не хочу. – Его тон пресек все дальнейшие расспросы. – У Дьюи есть какие-нибудь догадки?

Я покачала головой:

— Единственный человек, который мог бы что-то объяснить, вернулся слишком далеко в прошлое и превратился в груду костей. Возможно, мы никогда не узнаем, зачем ему это понадобилось.

Кто-то завязывает нашу линию времени в узлы, ставит нам подножки, не давая добиться успеха.

Джеймисон пошевелился, влажные волосы упали на глаза. Мне захотелось коснуться их, убрать с лица, и я еле удержалась. Нана никогда не разрешала мальчишкам из нашей семьи отращивать такие длинные волосы. Как только их челка достигала уровня глаз, она гонялась за ними с ножницами в руках. Под правым глазом Джеймисона наливался багровый синяк, пушистые ресницы трепетали. И как я могла принять его за Хроноса!