Книга Ревелль, страница 91 – Лисса Мия Смит

Сестры проводили меня в Бриллиантовую комнату. У дверей ждал Тревор Эдвардс. В костюме-тройке он явно чувствовал себя неуютно. Когда мы подошли, его глаза широко распахнулись:

— Мисс Ревелль, вы выглядите… Ого.

— Спасибо, Тревор. – Я слегка одернула платье.

Он зарделся:

— Я, гм, хотел сказать – Милли.

Колетт фыркнула. Я ткнула ее локтем в бок. А Милли, хлопая ресницами, подошла к эдвардианцу:

— Желаете ли навестить меня в Доме веселья?

Он совсем засмущался:

— Я бы с превеликим удовольствием, но мистер Хронос попросил меня постоять в карауле у двери.

— Ну, хотя бы я знаю, что вы говорите честно. – Слегка помахав рукой, Милли взяла Колетт под руку и потянула за собой по коридору.

Когда их голоса стихли, я поправила платье:

— Он готов принять меня?

— Да. Ждет внутри.

«Подбородок вверх, спина прямая» – так всегда говорила мама. С самого первого урока магии она готовила меня к Дому веселья.

Когда я потянулась к двери, Тревор коснулся моего локтя:

— Пусти в ход свою чернильницу.

Он о ней знает. Сколько моих мыслей он еще прочитал?

— Слишком много. Потренируй те приемы, которые я тебе показывал. – Виновато потупившись, он распахнул дверь.

С кровати встал какой-то человек. Двигался он угловато, напряженно. Не Дьюи.

Я одарила его сценической улыбкой:

— Ой, простите! Ошиблась комнатой.

Дверная ручка не шелохнулась. Тревор запер меня внутри. С незнакомцем.

— Погоди. – Мужчина снял шляпу, нервно покрутил в руках. А когда поднял глаза, я ахнула.

Он из Хроносов. Черные волосы, еще более черный сложенный пиджак на кровати. Лет тридцати с небольшим. Вылитый Джордж, только глазами на меня не сверкает.

— Кажется, произошла ошибка. – Я отважилась повернуться к нему спиной и забарабанила в дверь, но Тревор не открыл.

Попадется мне на глаза – убью.

— Лакс! – Незнакомец подошел ближе, его пальцы сжимали край шляпы, грозя сломать. В кармане лежал драгоценный камень – большой, его близость разогревала мою ревеллевскую кровь, но в голове предупредительно звенел тревожный колокол.

Не оборачиваясь, я ответила как можно спокойнее:

— Меня ждет Дьюи.

— Ты меня не узнаёшь.

Этот голос. В последние недели я каждый день слышала его самые разные оттенки, но никогда в нем не звучало столько горечи.

Я медленно обернулась. В ушах стучала кровь.

— Дьюи?

Его руки сжались в кулаки, глаза наполнились слезами – да, глаза остались теми же самыми. И все остальное в нем тоже было знакомым, только каким-то искаженным, точно на картине, оставленной мокнуть под дождем.

Он постарел на много лет. На десять, если не на двадцать.

Стараясь держать себя в руках, я всматривалась в его непривычное лицо, знакомое и при этом чужое. Не такое, каким оно должно быть.

— Ты… путешествовал?

— Ты даже смотреть на меня не можешь, – почти выплюнул он.

«Пусти в ход свою чернильницу», – сказал Тревор. Он знал, что я буду поражена и что моя реакция разозлит Дьюи. И как мог постарался меня предупредить.

Я призвала свою магию, и привычная острая боль вцепилась в меня с удвоенной силой. Казалось, голову изнутри скребут металлическим ножом. Отвернувшись от Дьюи, я прикусила щеки изнутри, проглатывая и свой страх, и горький привкус железа, и сокрушительную боль. И наконец перед глазами замерцала его светонить.

Его с головой захлестнул целый вихрь эмоций – от гнева до сожаления. Должна же быть причина, заставившая его отправиться так далеко в прошлое. Надо только успокоить его, и тогда он все расскажет.