Книга Ревелль, страница 97 – Лисса Мия Смит

С алмазом или без, я все равно сумею внушить ему, что он провел лучшую ночь в своей жизни, и он не станет переводить часы назад, лишая меня только что открывшейся истины: он – волк в овечьей шкуре.

«Эта ночь – лучшая в твоей жизни. Чистейший экстаз».

Осторожно, не прикасаясь, я вливала в его светонить желание. Между бровями пульсировала саднящая боль, из ноздрей капало, но я упрямо опустошала свои магические запасы. Он закрыл глаза, и от его хищной улыбки меня передернуло. Не дожидаясь, пока он снова потянется ко мне, я пустила по его светонити изнеможение: «Ты чувствуешь полное удовлетворение. И хочешь спать».

Его тело обмякло. Затихло.

Я заставила себя пощупать его пульс. Живой.

— Жена, – произнес он. – Навсегда.

Нырнув под одеяло, я вытянулась в струнку и отодвинулась как можно дальше от него.

«Во всех линиях времени, какие я видел, эта была первой, где я победил».

Так сколько же линий времени он видел? Может быть, прыгал туда-сюда на минуту-другую, чтобы проверить, какое впечатление на меня производит. Чтобы хитростью понравиться мне. Втереться в доверие. Добиться поцелуя.

А через несколько дней он, возможно, станет самым могущественным человеком на Шармане. С моей помощью.

На глаза все еще наворачивались предательские слезы, но я не буду плакать. Если он проснется и увидит, как я огорчена, то сотрет всю эту ночь, и я забуду, какое чудовище скрывается под этой любезной маской, забуду его вечно настороженную светонить. Отныне мне придется держать его под чарами беспрерывно, каждый миг, до конца моей жизни.

Я попала в западню. Прочную и безвыходную.

Всю свою жизнь я верила, что наша магия – это наша сила. Ведь мы воплощаем мечты в реальность.

Чьи угодно. Только не свои собственные.

Воздух был влажным и густым, как мясной бульон, он доносил звуки веселья из Большого шатра до нашего амбара. Все, кто сейчас на Шармане, великолепно проводят время. Может быть, даже Лакс.

В Бриллиантовой комнате. С Дьюи.

Если Лакс решит, что это поможет ее семье, то останется рядом с ним навсегда. Она будет врать до последнего. Черт возьми, даже стоя на пути у товарного поезда, она будет улыбаться и делать вид, будто все идет по плану. Лакс искренне считает себя в ответе за благополучие всей семьи и играет так убедительно, что никто ни о чем не догадывается. Ни ее двоюродные сестры, которым кажется, что она слишком занята, чтобы проводить с ними время. Ни тетушки и дядюшки, чье эфемерное чувство ответственности за сиротку-племянницу редко выходит за рамки шутливого поддразнивания. Может быть, родная мама и сумела бы защитить свою дочь, но ее давно нет в живых.

А может, я выдаю желаемое за действительное. Возможно, Дьюи – мужчина ее мечты.

Я отшвырнул книгу в охапку сена. Все равно пялюсь без толку как баран на новые ворота.

В амбаре было градусов сорок. Сходить бы на пляж, но дорога пролегает мимо Дома веселья. Слишком близко к Лакс. И к Дьюи.

Торопливый стук. Еще и еще.

Я вскочил на ноги и с колотящимся сердцем открыл двери амбара.

На пороге стояла Лакс. Тонкие струйки крови стекали из ее ноздрей к подбородку.

— Что случилось? – воскликнул я. – Тебе плохо?

Если он хоть пальцем прикоснулся к ней без ее позволения…

Она рассеянно вытерла лицо, прошагала мимо меня, шелестя вышитым платьем, и стала рыться в ящиках у окна.