Книга Наследник пепельного клана, страница 30 – Андрей Любимов

— Спасибо за совет.

— Это не совет. Это предвкушение.

Он отвернулся прежде, чем Алексей успел ответить.

Ожидание длилось почти сорок минут.

Достаточно, чтобы слух успел пройтись по коридорам, подняться в галереи, опуститься в боковые комнаты и вернуться уже изменённым. К тому времени, когда их пригласили дальше, на Алексея смотрели как на любопытный медицинский случай, который к вечеру либо умрёт, либо даст научное открытие.

Зал предварительных разборов был меньше главного, но устроен схожим образом: высокий амфитеатр с полукругом мест для домов, узкий центральный проход, стол секретаря, место допрашиваемого — именно так оно и выглядело — и поднятая трибуна для старшего председательствующего. Не суд. Не переговоры. Театр силы.

Сегодня зал был заполнен не полностью, но достаточно, чтобы унижение стало публичным, если выйдет.

В ложе справа уже сидели Вельские.

Глава их младшей действующей ветви — князь Борис Вельский, тяжёлый, плотный мужчина с полным лицом и умными глазами, привыкшими считать не людей, а объёмы. Рядом — его сыновья, один постарше, с выверенной скукой на лице, другой моложе, нервнее и злее. Слева — Ратские, включая Игоря и Дмитрия. Ещё выше — Лигины. Несколько других домов заняли места так, будто пришли только посмотреть, кто сегодня станет пищей.

Алексея провели в центр.

Очень правильно.

Чтобы каждый мог видеть, как мёртвый наследник снова стоит один под общим светом.

На трибуну поднялся председательствующий на предварительном разборе — граф Елисеев, сухой старик с безупречными манжетами и взглядом человека, который за жизнь подписал столько чужих падений, что научился считать это административной гигиеной.

— Начнём, — сказал он. — Господин Алексей Николаевич Пепельный, вы настаиваете на рассмотрении внеочередного обращения?

— Да.

— Основание вами заявлено как наличие живой линии, печати сопряжения и непогашенного междомового обязательства дома Вельских перед домом Пепельных. Вы подтверждаете?

— Подтверждаю.

— Вам известно, что ложное или неполное заявление в этом зале образует не только репутационную, но и правовую ответственность?

— Мне известно, что неполное молчание иногда опаснее полной лжи.

По рядам прокатилась тихая волна. Не смех. Интерес.

Елисеев не изменился в лице.

— Здесь отвечают прямо.

— Тогда задавайте прямо.

Граф сложил руки на столе.

— Хорошо. Дом Пепельных признан утратившим действующие полномочия по причине длительного перерыва линии, утраты управленческой способности и передачи имущества под доверительное попечение. На каком основании вы считаете себя вправе не только явиться сюда, но и выдвигать претензию к старшему дому?

Вот оно.

Первая рамка. Сделать из него не кредитора и держателя права, а недолеченного бедняка с амбициями.

Алексей не стал отвечать сразу. Позволил тишине обозначить цену вопроса.

— На основании крови, признанной линии и печати, — сказал он. — А также на основании того, что доверительное попечение не отменяет непогашенных обязательств перед домом, если линия жива и может предъявить их лично.

— Линия жива формально, — заметил Елисеев.

— Линия либо жива, либо мертва. Формально мёртвых не бывает. Их просто удобно описывать бумагами.

В ложе Ратских кто-то едва заметно шевельнулся. В ложе Вельских Борис Вельский лениво повернул голову к сыну, и тот наклонился к нему с короткой репликой.