Книга Наследник пепельного клана, страница 29 – Андрей Любимов

Они остановились перед Алексеем.

— Советник допусков Орехов, — представился мужчина. — Магистр Козлова. Вы настаиваете на рассмотрении вне очереди?

— Да.

— Предмет?

— Непогашенное обязательство дома Вельских перед домом Пепельных, затрагивающее южное распределительное кольцо и сопряжённую инфраструктуру губернской столицы.

Слово «Вельские» подействовало лучше удара колоколом.

Где-то за плечами кто-то шепнул что-то слишком быстро.

Орехов обменялся взглядом с Козловой.

— Серьёзное заявление, — сказал он. — Есть подтверждение?

Алексей вынул из-под плаща футляр.

Не открыл. Просто положил на стол перед ними.

Даже закрытый, тот выглядел достаточно весомо, чтобы лицо Орехова слегка изменилось.

— Это печать сопряжения дома Пепельных, — сказал Алексей. — Подлинность можете проверить вашим магистром. Но трогать без разрешения не рекомендую.

Козлова вытянула руку над футляром, не касаясь. Тонкая сетка контрольного контура вспыхнула и тут же дрогнула.

— Подлинная вещь-носитель, — сказала она. — Рабочая. И, судя по отклику, признанная линией.

Её тон остался прежним, но несколько человек в приёмной уже перестали дышать в прежнем ритме.

Орехов кашлянул.

— Даже при наличии печати речь может идти лишь о предварительном допуске. Мы не рассматриваем сегодня споры по существу без обозначения сторон, суммы обязательства, типа ущерба…

— Рассматриваете, — перебил Алексей. — Если обязательство затрагивает инфраструктуру губернского значения и есть риск незаконного сопряжения. Кодекс совета, статья сорок вторая, третий раздел, подпункт «о внеочередном созыве по угрозе узлам питания».

Козлова резко перевела на него взгляд.

— Вы читали кодекс совета?

— Я умею читать всё, что касается моей шеи.

Вера тихо добавила сзади:

— И статья сорок вторая применяется при наличии живой печати либо прямого подтверждения линии. Оба условия выполнены.

Козлова посмотрела на неё.

— Вы кто?

— Архивный помощник дома Пепельных.

Не секретарь. Не свидетель. Хороший выбор.

Орехов уже нервничал.

— В любом случае, — сказал он, — старшие дома должны быть уведомлены. А до тех пор вопрос будет квалифицирован как заявка на допуск к разбору.

— Квалифицируйте как хотите, — ответил Алексей. — Но если вы затянете с уведомлением, а к моменту заседания выяснится, что через южную дугу шли несанкционированные перетоки, первым спросят именно с вас — почему вы оставили обращение без хода после предъявления печати.

Удар был нанесён в нужное место.

Орехов не побледнел. Он стал суше. Так меняются люди, которые внезапно понимают: лучше впустить скандал внутрь, чем отвечать потом, почему он рванул снаружи.

— Ждите, — сказал он.

— Мы уже это делаем.

Он ушёл вместе с Козловой.

Дмитрий Ратский стоял чуть в стороне и наблюдал с тем ленивым интересом, с каким смотрят на игрока, внезапно оказавшегося умнее заявленной цены. Не восхищённо. Внимательно.

— Вы сделали ставку выше, чем можете покрыть, — сказал он, когда вокруг на миг стало тише.

— Вы бы не улыбались так спокойно, если бы были в этом уверены.

— Я спокоен не поэтому.

— А почему?

Дмитрий посмотрел на футляр с печатью, потом на перевязанную руку Алексея.

— Потому что люди, которые приходят сюда с кровью, бумагами и личной обидой, почти всегда думают, что это одно и то же оружие. А это разные вещи.