Книга Наследник пепельного клана, страница 31 – Андрей Любимов

Елисеев листнул бумаги.

— У вас есть документальное подтверждение того, что дом Вельских действительно имеет непогашенное обязательство перед вашей линией?

— Есть.

— Предъявите.

Алексей кивнул Вере. Она подошла к столу секретаря и передала подготовленный пакет. Не весь. Только первый слой. Выписка из реестра, копия обязательства по аварийному сопряжению, зафиксированная отметка о непогашенном проценте доступа к южному кольцу.

Секретарь разложил листы.

В зале стало тише.

Елисеев читал молча. Потом поднял взгляд на Бориса Вельского.

— Дом Вельских признаёт наличие исторического обязательства?

Князь Вельский поднялся неторопливо, как человек, который уже видел подобные фокусы и не собирается платить за билет дважды.

— Дом Вельских признаёт, что в прошлые годы между нашими домами существовали взаимные соглашения по аварийному сопряжению, — сказал он густым, уверенным голосом. — Однако нам неизвестно, чтобы указанный документ сохранял силу в текущем виде, особенно после распада управленческой структуры дома Пепельных и последовавших пересмотров полномочий.

То есть — да, но нет.

Хорошо. Алексей именно этого и ждал.

— Прекрасная формулировка, — сказал он. — Особенно удобна тем, что в ней отсутствует главное.

— Какое же? — спокойно спросил Вельский.

— Погашение.

В зале кто-то тихо хмыкнул. Елисеев ударил взглядом в сторону звука, и тишина вернулась.

— Вы здесь не для риторики, — сказал граф.

— Я здесь именно для неё тоже, — ответил Алексей. — Потому что когда сильные дома не хотят платить, они сначала меняют бухгалтерию, потом язык, а потом уверяют, что всё вышло само.

Борис Вельский впервые улыбнулся. Не добродушно. С интересом.

— Вы молоды, господин Пепельный. И, как всякая молодость, принимаете сложные процессы за личный заговор.

— А вы, князь, как всякая большая промышленность, принимаете чужую инфраструктуру за природное явление.

Это уже было остро.

Слева в ложе Ратских Дмитрий не сводил с него глаз.

Елисеев поднял руку, пресекая возможный шум.

— Стороны удержатся от эффектных фраз. Мы обсуждаем юридическую природу обязательства.

— Тогда обсудим её честно, — сказал Алексей. — Обязательство возникло после аварийного сопряжения восточного накопительного каскада. Пепельные закрыли пробоину за свой счёт, ресурсами и людьми. Дом Вельских обязался вернуть не только средства, но и долю доступа к южному распределительному кольцу. Не вернул. После чего часть архивов исчезла, а мой дом объявили практически мёртвым именно в тот момент, когда на его узлы оказалось особенно удобно опереться.

— Вы обвиняете дом Вельских в участии в разгроме вашего рода? — тут же спросил Елисеев.

Наживка.

Если Алексей сейчас скажет «да», спор сведут к эмоциональной мести. Если скажет «нет», покажется, будто он сам отступил от собственных слов.

Он выбрал третье.

— Я обвиняю факты в дурной привычке складываться слишком удачно для одних и слишком смертельно для других, — сказал он. — А ещё я обвиняю присутствующих в зале в том, что многие из этих фактов они предпочитали не замечать, пока мёртвый дом не вошёл сюда лично.

Тишина стала плотнее.

Так уже нельзя было сделать вид, будто Пепельный пришёл жаловаться соседям на забор.

Теперь речь шла о зале.

О них всех.

Елисеев откинулся в кресле.