Онлайн книга «Мертвы и негостеприимны»
|
Внутренний голос – должность сию в отсутствии Тильды, похоже, заняла моя врожденная совесть – твердил, что это нелепо и так я лишь оттягиваю миг освобождения от десятилетнего рабства, но что он понимал, этот голос? Не его только что обвинили в глупости и невнимательности. Я оставила в покое несчастную креманку, глотнула воды и тоже поднялась. И в ту же секунду по дому разнеслось приглушенное «тук-тук-тук», а следом трехглавые часы, благополучно вернувшиеся из спальни мэйна в гостиную, завопили: — Открой дверь, женщина! * * * — Аццо, открой, – в который раз взмолилась я, но ответа не получила. И просила я открыть отнюдь не парадную дверь, в которую все так же кто-то настойчиво колотил, а кабинетную, за которой скрылся Рэйнер. Я и звала его, и стучала – тщетно. Его будто нарочно оградили от моего внимания… или просто хотели, чтобы незваного гостя встретила именно я. — Открой дверь, женщина! – вновь заголосило каминное чудовище на три голоса, и я зарычала. Демонов дом! Всплеснув руками, я яростно пошагала к парадной двери, но, видимо, слегка перестаралась и топотала слишком громко, ибо, стоило достигнуть цели, как с улицы донеслась звонкая девичья трель: — Простите за беспокойство, вы там? Я лишь хотела извиниться за папа́. Дело в том, что в данный момент он пытается вас ободрать… Я растерянно моргнула и невольно выпалила: — Что? Не сказать чтобы громко, но остротой слуха незваная гостья могла посоперничать с моим дедом, на любом расстоянии улавливавшим все ругательства в свой адрес, даже произнесенные шепотом или те, о которых ты едва успела подумать. Вот и эта… выдохнутое слово сквозь дубовую дверь услыхала. Летучая мышь, не иначе. — Ох, как чудесно, что вы дома! – незнамо чему обрадовалась явно молоденькая девица. – Еще раз извините, но я просто не смогла его остановить. Как увидел кирсию, так словно с цепи сорвался. Я уж и оттаскивала его, и умоляла, но папа́ порой такой упрямый. Говорит, мол, все равно скоро отцветет, а так хоть польза будет… Мне надоело слушать этот поток сознания через дверь, и я, вздохнув и заранее сожалея о своей порывистости, потянулась к ручке. Гостья и впрямь оказалась молоденькой, но отнюдь не юной девочкой. Скорее девушкой в самом соку – рыжей, как лисий хвост, звонкой, как музыка ветра, изящной и хрупкой, как древняя ваза, и подозрительно улыбчивой. Такие становятся «жемчужинами сезона», кружат головы и коллекционируют разбитые сердца страстных вьюношей. А потом выходят замуж за обеспеченных господ вдвое старше и рожают новых рыжих, звонких и улыбчивых на зависть таким, как я, безлико-русым, тусклым и хмурым. И Тильда меня называла хорошенькой? Похоже, мы обе слишком давно не выбирались в люди и не видели истинной красоты. — Здравствуйте, – просияла незнакомка, словно ей сам император явился, и зачем-то разгладила и без того идеальную юбку нежно-голубого платья. – Прошу прощения за вторжение, но… — Думаю, на сегодня покаяний довольно, – перебила я. Вовсе не из благородства, просто почувствовала, что еще одно «простите-извините» – и я начну драться. Гостья… раздражала. Так и хотелось захлопнуть дверь прямо перед ее носом, и плевать, кого там обдирает в нашем саду некий папа́. И кстати, что еще за папа́? Когда стало немодно правильно ставить ударение в словах? По-хайдски девица изъяснялась вполне внятно и без акцента, и только это клятое папа́ резало слух. |