Книга Там, где крадут сердца, страница 104 – Андреа Имз

Волшебница тряхнула другой рукой, отчего кружевной рукав съехал на локоть, и свела пальцы щепотью. На фарфоровом лице наливались красным три полосы, оставленные когтями Корнелия. Царапины начали затягиваться у меня на глазах: невидимые пальчики уже зашивали их, и невозможно было сказать, что что-то нанесло урон ее безупречным щекам. Я передернулась. Кларисса согнула руку, уголки рта торжествующе дрогнули, и остановилась. Мне показалось, что она чего-то ждала и теперь была поражена: ожидаемого не совершилось.

— Что ты такое? Что тебя защищает? – прошипела она.

За плечом Клариссы, как темное марево над огнем, возник Сильвестр. Я видела, что у него открыт рот, что он что-то кричит, но слышала свое имя как в тумане:

— Фосс!

Нет, кричал не он. Это Корнелий звал меня, то появляясь, то пропадая из виду. Он показывал мне, что делать. Но пальцы Клариссы сжимали мне плечо, как совиные когти – хорька, и я никак не могла освободиться от хватки. Волшебница изучала меня с холодным любопытством, вглядываясь мне в лицо, словно силилась что-то разгадать.

Воспользовавшись ее рассеянностью, я извернулась и как можно крепче укусила ее за запястье, ощутив странный металлический привкус кожи; по тому, что в рот мне хлынула теплая кровь, я поняла, что укусила глубоко. Кларисса выругалась и разжала пальцы – всего на секунду, но и этого хватило.

Чувствуя во рту горькую кровь, я изо всех сил подумала вбок – и ощутила, что меня вытряхнуло из одной реальности в другую. Прежде чем провалиться туда, я успела схватить Колина за ногу и потащила его за собой.

Кажется, у меня получилось; несколько мгновений я смотрела на голые половицы и паутину Другого Дома. Но от боли в плече я охнула, и в глазах замелькало: я видела то черный Дом волшебника, то Другой Дом. Они сменились несколько раз – хлоп-хлоп-хлоп, – я даже подумала, что у меня глаза расплавятся.

Потом боль утихла, и я опустилась на пол в тихой пыльной прихожей. Корнелий улегся мне на лодыжки, словно пытался завязаться вокруг меня мохнатым узлом.

Я сплюнула на пыльный пол. После омерзительного сгустка из слюны и горькой крови волшебницы рот ничего не чувствовал, словно я сосала гвоздичку. Прикоснувшись к плечу, я вымазала руку в собственной крови. У волшебницы оказались острые ногти.

Я попыталась успокоить дыхание и мысли и обнаружила, что стою на коленях, только теперь – на грязных половицах. Оглядевшись, я увидела Колина – он распростерся рядом. Лишь по тому, как еле заметно поднималась и опадала его грудь, было ясно, что он жив и дышит. Одна моя рука все еще сжимала его лодыжку – крепко, как кандалы; даже кожа покраснела. Рядом сидел не утративший хладнокровия Корнелий.

— У тебя получилось, – промурлыкал он. – А я сомневался.

— Еще немного – и у меня ничего бы не вышло. – Я огладила себя – не столько для того, чтобы проверить, цела ли я, сколько чтобы убедиться, что все еще существую, что рука или нога не затерялась где-нибудь между двумя Домами. Я чувствовала слабость, ноги не держали, в глазах все расплывалось – путешествие словно лишило меня чего-то жизненно важного.

Однако, успокоившись и отдышавшись, я снова обрела опору. Я все еще здесь – я, Фосс, единственное, что не меняется и не изменится в этом магическом хаосе.