Книга Там, где крадут сердца, страница 101 – Андреа Имз

Кларисса наставила на волшебника палец:

— Решил, что сумеешь провести Отца? Тем, что подкрасил этот ошметок и дал ему набухнуть? Что у тебя в голове, Сильвестр? Не понимаю. Да еще и я выглядела бы полной дурой, когда явилась бы с этим к Отцу и стала бы просить за тебя. Он будет в ярости, Сильвестр. Я больше не могу защищать тебя. Начни наконец вносить свою лепту, и поживее.

— Начну.

— Когда?

— Сейчас. Сегодня же.

Кларисса фыркнула:

— Чтобы найти на черном рынке еще одно сердце, только на этот раз дать ему разбухнуть получше? Ну нет. Ты соберешь урожай под моим наблюдением.

— Прекрасно, – ядовито сказал волшебник. – Сейчас велю закладывать, и ты сможешь пронаблюдать, как я срываю сердце у какой-нибудь несчастной селянки. Довольна?

— Нет. – Кларисса кипела от злости. – Ты сейчас же позовешь сюда свою кухарку и соберешь урожай у меня на глазах.

— Кларисса…

— Я дала тебе шанс. И не первый. Поздно, Сильвестр. Урожай должен быть собран. Или ты его соберешь, или это сделает Отец.

Волшебница произнесла это таким тоном, что я решила держаться от этого Отца как можно дальше.

— Ну правда, – продолжала Кларисса. – Если она так много для тебя значит, ты можешь оставить ее и после сбора урожая. Она и дальше сможет готовить и наводить чистоту, не причиняя тебе хлопот. После того как ее сорвут, она продержится довольно долго. Еще успеет надоесть тебе.

— Это будет уже не то, – запротестовал Сильвестр.

— Абсолютно то же самое, уверяю тебя. Тебе просто еще не случалось долго иметь дело с нетронутыми людьми, иначе ты знал бы, какие они скучные. Колин, войди-ка! – громко позвала волшебница.

Я шарахнулась в сторону, чуть не упав. Дом вовремя сотворил мне маленькую нишу: я успела забраться в нее, прежде чем Колин ожил и вошел в тронный зал.

Когда дверь за ним закрылась, я подкралась к замочной скважине. Стук сердца отдавался у меня в ушах. Я увидела Клариссу – она стояла перед слугой, улыбаясь ему в лишенное намеков на разум лицо.

— Это просто, Сильвестр, – услышала я ее слова. – И не будь кисейной барышней. Им не больно.

К моему ужасу, она откинула рукав, обнажив руку до локтя, свела пальцы бутоном и запустила их в грудь своего слуги.

— Бо́льшая часть его сердца, конечно, уже вынута, – светским тоном говорила Кларисса, вертя рукой у Колина в груди, и он корчился от этих движений. – Я стараюсь вынимать понемногу, да и сердце попалось хорошее. Просто удивительно, как надолго их хватает, если брать экономно.

Лицо Колина свело судорогой, но он не издал ни звука. Глаза были закрыты. Казалось, что он под действием какого-то снадобья. Может, так оно и было; а может, волшебница навела на него заклятие.

Я со страхом смотрела, как его рот открывался, словно для крика, но из него не доносилось ни единого звука. Лица Сильвестра мне не было видно. Он скучает? Зевает, растянувшись на своем троне? Жадно смотрит? Этого я не могла сказать.

Волшебница с ужасным нелепым чмоканьем вытащила руку, словно доставала сливу из пирога. В руке у нее было сердце слуги – ущербное, ссохшееся, явно не целое.

Из сумочки, висевшей на поясе, Кларисса достала пустую банку. Встряхивание, видимо, было частью магического процесса: банка наполнилась чем-то золотистым, как жидкий мед. Волшебница бросила туда сердце и деловито закрутила крышку.