Книга Там, где крадут сердца, страница 144 – Андреа Имз

— Ничего не выйдет, – без выражения повторил волшебник.

— Ладно. Тогда давай на этом и закончим. Отвези меня назад во дворец, сдайся сам, и пусть твой отец ставит на мне опыты. Что скажешь? Где еще ты собрался прятаться, если не за пределами королевства?

Сильвестр вздохнул и откинулся на спинку сиденья. Между большим и указательным пальцами сверкнула шаровая молния, и волшебник принялся оборачивать ее вокруг ладони, заставляя перебегать по костяшкам.

— Мне еще не приходилось покидать отцовское королевство, – признался он.

— Мне тоже. – Я минуту подумала. – И никому из моих знакомых.

Это вдруг показалось мне очень странным, хотя прежде я никогда об этом не думала. Хотя вообще-то должен же был хоть один из моих односельчан уехать из королевства – по торговым делам, по делам семейным или просто в гости.

Историй о жизни за пределами нашего королевства я тоже не слышала – ни одной. Мы знали, что другие существуют – там, в конце дорог, которые, извиваясь, уводят из наших деревень, уводят из города, – но я не помню, чтобы кто-нибудь проявлял любопытство к этим другим.

— Как, по-твоему, мы успеем доехать до границы, прежде чем нас настигнет твой отец?

— Сонное заклинание еще держится. Когда он проснется, я об этом узнаю.

— Ладно. Попытаемся. Что нам еще остается? Но сначала мне надо кое-что сделать, – сказала я. – Надо предупредить папу, что они скоро явятся.

Эта мысль зрела во мне с той минуты, как король упомянул о предстоящем сборе урожая, и теперь я приняла решение.

— У нас нет времени, – заспорил Сильвестр. – Если мы хотим найти эту Уточную Ведьму до того, как отец проснется, нам нужно покинуть королевство немедленно.

— Пока я не повидаюсь с папой – никуда не поеду, – уперлась я. – Не будь твой собственный отец злобным мучителем-убийцей, ты бы понял.

Какое-то время мы не мигая смотрели друг на друга.

— Ладно, – сказал наконец Сильвестр. – Остановимся по дороге. Но ненадолго.

— Мне хватит, – согласилась я.

* * *

Потом я, наверное, уснула, потому что других разговоров не помню. Зато помню, как раз или два просыпалась; Корнелий урчал у меня на коленях, но стоило сознанию выплыть на поверхность, как я снова тонула в своих снах. В прежних снах – длинные темные переходы, вьюнок, – но они меня больше не пугали. Теперь они наводили на меня грусть.

В деревню мы прибыли, по моим расчетам, ближе к полуночи. Когда карета, накренившись, остановилась, мы все проснулись. Корнелий зевнул и потянулся, сверкнув зубами в лунном свете. Открытые глаза Сильвестра походили на серебряные монеты.

Карету и лошадей мы оставили в лесу недалеко от деревни. Я волновалась, что лошадей надо напоить и накормить, а то и вычистить, но Сильвестр напомнил, что ни в чем этом они не нуждаются: да, они похожи на настоящих, но это сделанные лошади. Они вроде заводных кукол, которых бродячие продавцы игрушек сбывают деревенским ребятишкам.

Я потрогала бархатистый нос громадной лошади, ощутила жар ее дыхания и вспомнила, какой искусной и изощренной бывает магия. Даже я обманулась, хотя знала правду.

Мы оставили лошадей в самой чаще – они там прекрасно расположились, – а карету забросали ветками, чтобы скрыть от посторонних глаз на случай, если в лесу перед рассветом рыщет какой-нибудь браконьер.