Книга Там, где крадут сердца, страница 47 – Андреа Имз

— Не все. Иные хотят волшебства просто от жадности. Нет, когда дело касается зелья и приворотов, я – последнее средство. Я уже говорил тебе, что в смысле ворожбы ничем не лучше какой-нибудь знахарки.

— Но вы же волшебник.

Он изогнул бровь:

— Другие куда могущественнее меня.

— И поэтому есть… – Я не знала, как лучше сказать. – Поэтому вы всего один такой?

— Да, – просто согласился он. – Волшебные силы проявляются у меня… по-разному. Последствия моих заклинаний иногда бывают непредсказуемыми. Поэтому те, кому нужна волшебная помощь, приходят ко мне в самом конце, когда все остальные уже отказали.

— Что значит «непредсказуемые последствия»?

Сильвестр фыркнул:

— Именно это и значит. Иногда чары действуют, а иногда… – взмахом руки он указал на беспорядок и пролитые чернила, – не действуют. Или действуют, но не так, как надо. – Он запрокинул голову; глаза блестели неестественно ярко. – Для этого я и создан. Все должно даваться мне естественно, как дыхание. А если нет, то какая от меня польза?

Я уже готовилась задать следующий вопрос, но меня напугал стук в дверь. Испугалась я отчасти потому, что стук был неожиданным, отчасти потому, что услышала его на таком расстоянии. Меня это удивило. Сначала я решила, что мне померещилось.

— Вы слышали?

— В дверь стучат, – услужливо подсказал волшебник.

Мне почему-то стало страшно. Я свыклась и с Домом, и со своей ролью в нем; быть невидимкой оказалось удобно. И мне совершенно не хотелось снова являть себя миру.

— Кто это?

— Полагаю, тебе следует открыть, – рассеянно сказал волшебник. Он снова занялся бумагами, разложенными на столе. – Проводи гостя в тронный зал.

Ругая вполголоса избалованных волшебников, я потопала к входной двери; Дом покорно (или торопясь привести меня к гибели) укоротил коридор.

Может, это одна из волшебниц? Не знаю, что со мной будет, если я увижу кого-нибудь из волшебных делателей так близко. До сих пор я взирала на них с почтенного расстояния. А вдруг она одним только взглядом вытянет из меня остатки сердца? Хотя хуже мне вряд ли станет.

Может, и правда лучше положить всему конец, чем чахнуть в доме волшебника? Я решила рискнуть и направилась к двери. С самого своего прибытия у меня не было случая открыть этот сгусток черноты.

Когда я открыла дверь, меня оглушил хаос звуков и красок, а дневной свет резанул по глазам, словно лучший отцовский филейный нож. Я сморгнула, чтобы как следует видеть, и укрепилась духом, готовясь встретить волшебницу, однако передо мной стоял мелкий, как хорек, человечек. Он сжимал в руках кожаный кошель и, похоже, был испуган не меньше моего. Когда я взглянула на человечка, он подскочил.

— Вы кто? – спросила я.

— А вы кто? – ответил он вопросом на вопрос.

Я его понимала. В таком великолепном месте меньше всего ожидаешь увидеть особу вроде меня.

Человечек взял себя в руки и заговорил спокойнее:

— Я пришел за волшебной помощью.

— Ну да, – заметил Корнелий, который уже возник у моих ног. – Давненько я никого из них не видел.

Если до этого человечек чуть не подскочил, то теперь, услышав говорящего Корнелия, затрясся всем телом. Я открыла дверь пошире:

— Думаю, вам лучше войти.

Корнелий повел гостя в тронный зал, как некогда меня. Дом вел себя благопристойно: расположения комнат не менял, с полом шуток не шутил. Однако посетитель выглядел так, будто со всех сторон его окружали ловушки, которые только и ждали, когда он в них попадется. Я никогда не видела, чтобы человека так пугал мрачный черный коридор.