Книга Там, где крадут сердца, страница 87 – Андреа Имз

Именно это они в нашем представлении и делали – во всяком случае, мы надеялись, что они это делают, и надежды наши были лихорадочно непристойными. Я представляла себе, что волшебник делает это со мной, хотя и позволяла себе всего минуту-другую таких грез – одна, у себя в комнате, по ночам.

С час или больше я справлялась с болью, корчась на кухонном стуле, с Корнелием под боком, но потом потащилась к себе в спальню.

Дом оставался равнодушным, отказываясь укорачивать или упрощать мой уходящий из-под ног путь. Корнелий трусил рядом, явно тревожась за меня. Во всяком случае, он проявлял тревогу на свой кошачий манер, всего на градус-другой выше полного безразличия.

— Я, наверное, прилягу ненадолго… – начала было я, но договорить не смогла.

Я обрушилась в свою черную постель, как шлепается в пруд лягушка, и провалилась в похожую на оцепенение дремоту. Вернулись сны о лозах и длинных извилистых переходах. Теперь они были знакомыми – я провела много дней, бродя по ненадежным коридорам Дома. Но лозы были все теми же, странными и недобрыми, толщиной со змею; я пробиралась между ними, выбиваясь из сил.

Я проснулась в поту и лихорадке, еще более измученная, чем если бы не спала вовсе. Корнелий нес караул у моей постели, хлеща себя хвостом.

В моих путаных сновидениях он иногда вырастал размером с дом, становился пантерой из черного пламени, а потом усыхал до хлопьев пепла, которые могли поместиться у меня под ногтями. А однажды он поднялся на задние лапы, сделавшись ростом с человека; на коте был переливчатый плащ с несколькими пелеринами – совсем как дорожный плащ волшебника.

— Фосс, – позвал Корнелий раз или два. А может, он просто шипел. У кошек не разберешь.

Следить за ходом времени у меня получалось еще хуже, чем обычно. Боль – изможденная фигура в черном – схватила меня зубастой пастью и стала трепать, как терьер крысу, после чего на мгновение бросила, но, когда мне полегчало, она, улыбаясь, снова подхватила меня.

— Почему мне так плохо? – прохрипела я Корнелию, но он, конечно, не ответил, потому что я не столько произнесла эти слова, сколько они мне пригрезились.

Кот из моего лихорадочного сна расправил громадные кожистые крылья и взлетел под потолок, где и завис, неотрывно глядя на меня громадными перевернутыми глазами.

Когда в голове ненадолго прояснилось, я подумала, что Сильвестр, наверное, не ошибся: творимое им волшебство и правда беспорядочно и сбивчиво. Попытки подправить заклинание, как и следовало ожидать, только ухудшили положение. Надо было ему оставить меня в покое, а не впутывать в очередное заклинание, которое пошло наперекосяк.

Однако, к моему изумлению, боль наконец утихла, как лихорадка. Я лежала в мокрой от пота постели, готовая к тому, что передышка не продлится долго, но все-таки благодарная за нее.

Я старалась не шевелиться, как когда в детстве боялась чудовищ под кроватью: услышат движение – и набросятся. Однако боль не возвращалась, и я осмелилась сесть и оглядеться. Корнелий, свернувшись, спал в ногах, однако проснулся, когда я сменила положение.

— Все нормально? – спросил он.

— Вроде да.

Я для проверки вытянула руки. Они показались мне бледными и слабыми, но движение все же не причинило боли. Спустив ноги с кровати, я заковыляла к умывальному тазу, поплескать водой в лицо.