Книга Брошенная жена правителя Севера, страница 105 – Ри Даль

Дверь тихо стукнула за ним.

А я ещё долго стояла посреди новой комнаты. Смотрела на белого волка, развалившегося на новой высокой кровати, на синие и тёмно-красные клетки родного, давно не виденного узора, на свежие сосновые стены, в которых ещё не выветрился запах смолы.

Перо в моей руке остановилось. Я перечитала последние строки, аккуратно дописала имя — Гайлина Беловеж, — и поставила точку. Чернила ещё блестели на тёмной шероховатой бумаге. Я подождала, пока подсохнут.

Хальдрим сидел напротив, по другую сторону низкого столика, и наблюдал за мной — терпеливо, без обычного своего нетерпения. В эти дни он становился терпеливым. Это было одно из самых удивительных изменений, и я не уставала на него тихо коситься.

— Готово, — сказала я.

— Прочти.

— Тебе всё?

— Всё. Я тебе доверяю, Гайлина, но я конунг. Я должен знать, на что ставлю свою печать.

Он улыбнулся уголком губ. Едва-едва. Это была его новая привычка — лёгкая улыбка вместо прежнего жёсткого изломанного рта. Я к ней пока не привыкла.

Я подняла со столика лист и, выпрямившись на скамье, начала читать вслух, попутно переводила. Письмо я писала на родном языке Волховии, на котором Хальдрим не говорил и которого почти не понимал.

— «Отец, — начала я. — Это я пишу. Сама, своей рукой. Никто не водит моей рукой, никого нет за моей спиной. И ты узнаешь, что это я, по словам, которые ты прочтёшь ниже».

Хальдрим чуть наклонил голову — слушая.

— Дальше идёт несколько строк, — пояснила я, — которые отец сможет проверить только сам. То, чего никто, кроме нас двоих, не знает.

— Например?

— Например — имя кошки, которая жила у нас на кухне, когда мне было семь. И имя, которым отец называл меня шёпотом перед сном, когда я была маленькая. И ещё одно, поглупее, — но это пусть останется между мной и отцом.

Хальдрим помолчал. Я видела, как у него по лицу прошла короткая тень.

— У тебя в Волховии было детство, — сказал он задумчиво. — А я-то и не думал об этом.

Я подняла на него глаза.

— Все мы когда-о были детьми, Хальдрим. И в чём-то оно у нас с тобой было похоже. Я тоже росла без матери.

Он коротко кивнул и сделал знак — мол, читай дальше.

Я продолжила.

— «Хальдрим Стормольф — отныне мой муж, и мы оба признали этот брак. То, что я могла бы сказать о нём прежде, я не могу повторить сегодня. Моё отношение переменилось в лучшую сторону. И я прошу тебя, отец, посмотреть на него глазами, не запорошёнными старой обидой. И поверить мне в этом. И я обещаю тебе, что Хальдрим Стормольф не подведёт тебя. За это тебе ручаюсь собственным именем и собственной жизнью».

Я перевела дыхание. Подняла глаза.

Хальдрим смотрел на меня очень внимательно.

— Так и написано? — тихо спросил он.

— Слово в слово.

Он не ответил. Только медленно наклонил голову.

— В конце, — деловым голосом продолжила я, потому что не выдержала бы ещё нескольких таких секунд, — я прошу его не медлить, потому что времени очень мало.

— А ты точно меня не обманываешь? — он наклонился вперёд, опершись локтями о столик, и посмотрел на меня снизу вверх — с тем самым полусерьёзным-полулукавым выражением, которое я в нём раньше и подозревать не могла. — Точно ли там написано то, что ты прочитала? А не, скажем, «приходи скорее, отец, и забери меня отсюда, потому что муж мой изверг и тиран»?