Книга Брошенная жена правителя Севера, страница 106 – Ри Даль

— Ты, Хальдрим Стормольф, — я положила лист на стол перед ним, — слишком хорошего о себе мнения. Тебе до настоящего изверга и тирана ещё очень далеко. Прямо как до моей кровати.

Хальдрим скрипнул зубами и сузил глаза, проглатывая мою колкость. Я ведь так и не разрешила ему ночевать вместе со мной на одном ложе. И он, как ни странно, не стал мне перечить. Пока не стал.

— Ладно. Я тебе верю, — сказал он, немного переведя дыхание. — Жена.

— Спасибо. Муж.

Мы смерили друг друга долгими многозначительными взглядами. После чего Хальдрим зажёг от свечи небольшой кусочек тёмной смолы, накапал на край сложенного письма и придавил металлической печатью. Запах раскалённой смолы пополз по комнате. Я смотрела, как на воске застывает знак — волк, оскалившийся в прыжке, родовой знак Стормольфов.

— Кому отдашь? — спросила я.

— Хьялмару, — он назвал имя одного из людей Торстена. — Доберётся до Лясовицы за день. Дорогу знает. Он у Торстена давно. Я ему верю.

Я молча кивнула. И всё-таки — не удержалась от вопроса:

— А Брегарду — нет?

Я сказала это негромко, как бы вскользь. Хальдрим поднял на меня глаза.

— Я не сказал, что я Брегарду не верю.

— Ты не выбрал его в посланники. Хотя по чину — и по родству — это его дело.

Хальдрим помолчал. Потом тихо сказал:

— Брегард — мой брат. По крови — наполовину, но брат. Мой отец признал его. И этого мне достаточно.

— Я знаю, что брат.

— И он мне дорог, Гайлина. Даже после того, что было.

— Я знаю, что дорог.

Мы помолчали.

— И всё-таки ты выбрал не его.

Он отвёл глаза.

— Гайлина. У меня нет оснований ему не доверять. То, что случилось тогда в Лясовице, — было его ошибкой. Тяжёлой. Глупой. Дерзкой. Но он за это получил при всём народе, при отце ещё живом — и принял с честью. Он не оправдывался. Он не злобствовал. Это поступок мужчины. И я ему это зачёл. — Хальдрим помолчал. — Просто я выбрал того, кто менее ценен. А Брегард ценен не только как брат. За ним стоит множество людей, кто предан ему, кто доверяет Брегарду. Не потому что он сын конунга, а потому что уважение своё заслужил делом.

— Хорошо, — мягко сказала я. — Я просто спросила.

— Ты не просто спрашивала.

Я улыбнулась.

— Не просто. Согласна.

Он посмотрел на меня пристально.

— Скажи прямо, Гайлина. Что ты чувствуешь?

— Я ничего особенного не чувствую про Брегарда, — честно сказала я. — Я его слишком мало знаю. А вот Тельмира…

— Что Тельмира?

— Тельмира затаила обиду.

Хальдрим нахмурился.

— Тельмира — женщина. Бабьи капризы. Не обращай внимания, Гайлина. Если каждое настроение Тельмиры разбирать как государственное дело — никаких дней не хватит.

— Хальдрим.

— Что?

— Я — тоже женщина.

Он замер. Потом медленно покачал головой, как человек, который сам себя поймал на слове.

— Ты — другое. Ты — моя жена. Жена конунга. К тебе у меня особое отношение.

— Уклончивый ответ, конунг.

— Точный.

Я тихо засмеялась. Он тоже улыбнулся. И тут я не удержалась и сказала — не подумав:

— Хальдрим Стормольф, я тебя совсем не узнаю. Кажется, ты заговорил как настоящий правитель.

Он сразу же стал серьёзнее. Шутка для меня — для него оказалась совсем не шуткой. Я это поняла раньше, чем он ответил.

Хальдрим помолчал. Потом сказал — медленно, ровно:

— Я никогда не представлял себе, как это — быть правителем.