Книга Брошенная жена правителя Севера, страница 141 – Ри Даль

— Посмотрим, как он защитит твою прекрасную жену, Хальдрим Стормольф. Когда я войду в Тунгард, сначала сделаю её своей. Прямо у тебя на глазах. А затем отрублю тебе голову — у неё на глазах.

У Хальдрима так громко скрипнули челюсти, будто зубы в один миг перемололо в труху. Он схватился за бревенчатый край и перегнулся через него.

— Хальдрим!.. — я испугалась и схватила его за плечо.

— За эти слова, — прошипел Хальдрим, — я лично отрежу тебе язык. Ты захлебнёшься своей кровью, Урхен Свирейн.

— Сначала доберись до меня, — сказал Урхен почти нежно и усмехнулся.

Затем поднял руку.

И на этом закончилось всё, что в этой битве могло быть честным.

Двое халийских лучников за щитом резко натянули свои короткие луки.

— Хальдрим!.. — выдохнула я.

И в ту же секунду к нам полетели стрелы.

Хальдрим одним рывком закрыл меня собой, развернув свой щит так, что я оказалась за его спиной. Первая стрела ударила в дерево щита глухим, тупым звуком. Вторая — на ту же ноту, но прямо в широкое тяжёлое окованное навершие. Третью я не услышала — я услышала только короткий, сдавленный вскрик, оглянулась назад, и увидела, как Аскель, который десять минут назад просил меня отойти от стены, медленно сполз по бревну, держась за горло.

Стрела ушла ему в шею над кольчугой. Кровь у него била тонкой струёй между пальцев.

— Лучники, прикройте! — рявкнул Хальдрим над моей головой, и в эту же секунду — над нами, над башней, над всей линией ворот — рванул в ответ наш свист, и наши стрелы полетели в сторону халийцев. — Бьёрн, по их лучникам! Стреляй по их лучникам!

— Уже, конунг!

Хальдрим, не выпрямляясь, толкнул меня в спину к лестнице.

— Гайлина. Вниз. К Торстену. Немедленно.

Я не стала спорить. У меня в висках стучало так, что я не слышала ничего, кроме биения собственной крови. Нащупала ногами перекладину. Полетела вниз, едва не свалившись с предпоследней. Уже на земле обернулась и увидела, как Хальдрим, всё так же с поднятым щитом, медленно отступает следом, прикрывая меня сверху, и как ему в щит одна за другой бьются чёрные стрелы и вязнут в толстом дереве.

— Внутрь! Все внутрь! — заревел Торстен внизу. — Закрыть створки! Засовы!

Я скользнула под падающей тенью одного из створов, обернулась и в самом последнем зазоре, ещё прежде, чем створки сошлись, увидела одно.

Я увидела, как там, внизу, Урхен дал какой-то знак.

И халийцы пошли.

У некоторых на плечах были длинные деревянные лестницы. Они подготовились. Они знали, что их ждёт. Несколько групп несли узкие, длинные, окованные железом тараны. И ещё — и вот это было хуже всего — некоторые из них шли прямо к тем двум местам в нашем частоколе, которые мы знали как самые слабые. Они шли к ним не наугад. Они шли так, как будто им показали на пальцах.

А им и показали.

Брегард... У него были эти восемь дней — все эти восемь дней он работал рядом с нами, помогал поднимать частокол. Он знал каждое бревно. Он знал каждое слабое место.

— Боги... — пробормотала я сама себе. — Боги, помогите...

— Госпожа! — Торстен подхватил меня под локоть. — В укрытие. Идёмте.

— Никуда я не иду.

— Госпожа…

— Я сказала — никуда. — Я вырвала локоть. — Дай мне оружие, Торстен. Топор, меч — неважно, что есть.

— Госпожа, конунг приказал…

— Конунг разберётся, когда мы выживем, что у меня в руке было. А пока — дай мне оружие. Немедленно.