Книга Ссылка для двоих: спасти душу демона, страница 16 – Марьяша Ришелье

— Его не забрали?

— Соболев закрыл дело. Самооборона. Костя сказал что-то про истинную пару... ну, для демонов это душа, типа... Соболев понял. Он сам оборотень.

Истинная пара. Душа.

Я никогда не спрашивала Костю, что я для него. Мы вообще не говорили о таких вещах. Секс, юмор, кровь, убийства — пожалуйста. А это... слишком страшно. Слишком серьёзно. Слишком похоже на то, что может разбиться, если сказать вслух.

— Позови его, — прошу я.

— Врачи сказали...

— Плевать на врачей. Я демон. Я выживу. Позови.

Кика вздыхает, встаёт и выходит.

Я смотрю в потолок и жду.

Через минуту дверь открывается.

Он входит. Осторожно, будто я стеклянная. Останавливается в дверях, смотрит. Под глазами тени, щетина за несколько дней, рубашка мятая, в пятнах.

— Живая, — говорит он. Не спрашивает. Утверждает.

— А ты сомневался?

— Каждую минуту.

Я пытаюсь улыбнуться. Получается, наверное, криво.

— Иди сюда, — зову я. — А то я встану и сама приду. А мне вставать нельзя, судя по ощущениям.

Он подходит. Садится на край кровати. Берёт мою руку — ту, без капельницы — и прижимается к ней губами.

Молчит.

Это страшнее, чем если бы он ругался.

— Костя, — шепчу я. — Ты как?

— Я никак, — глухо. — Без тебя — никак.

— Я здесь.

— Я видел, как ты падаешь. Снова. Как тогда, с крыльями. Только тогда я опоздал. А сейчас — ты сама... зачем, Доми? Зачем ты закрыла меня?

— Затем, что ты бы сделал то же самое.

— Я бы сделал. Но я больше, сильнее, у меня шкура толще...

— А у меня грудь мягче, — перебиваю я. — И она отлично легла на стол, между прочим. Ты оценил?

Он смотрит на меня. В его глазах — боль, усталость и... смех. Почти смех.

— Ты идиотка.

— В курсе.

— Я люблю тебя.

Я замолкаю.

Он говорит это не в шутку, не в постели, не между прочим. Просто — смотрит в глаза и говорит.

— Я знаю, — отвечаю тихо. — И я тебя. Дурака такого.

Он улыбается. Впервые за... я не знаю, сколько. Кажется, целую вечность.

— Больно? — спрашивает, кивая на мои бинты.

— Чертовски.

— Хочешь, украду для тебя виски?

— Из рая?

— Что?

— Сон смешной приснился, — я усмехаюсь. — Барашки с ангельскими крыльями виски предлагали. Двенадцатилетний. Сказали, из самого лучшего рая.

Костя смотрит на меня долго. Потом наклоняется и целует в лоб.

— Моя ненормальная.

— Твоя, — соглашаюсь я. — И, кажется, нас теперь точно никогда в ад не пустят.

— Плевать.

— Правда?

— Там скучно. А здесь — ты. И компот. И Кика с её дизайнерскими корягами. И Пес, который возит клиентов в леса. И даже этот Соболев, который меня не посадил.

Я закрываю глаза. Боль никуда не делась, но рядом с ним она становится просто фоном. Неприятным, но терпимым.

— Костя?

— М?

— Ты правда убил их всех?

— Всех.

— Хорошо.

Он молчит. Гладит мои пальцы.

— Я горжусь тобой, — шепчу я. — Только не говори никому. А то подумают, что я одобряю насилие.

— А ты одобряешь?

— Против тех, кто в меня стреляет — вполне.

Он усмехается.

— Спи, — говорит тихо. — Я рядом.

— Не уйдёшь?

— Никуда.

Я засыпаю чувствуя его руку, сжимающую мою ладонь.

И в этот раз мне снятся не барашки. А чёрные крылья, которые закрывают нас двоих от всего мира.

Этот сон мне нравится больше.

Четыре месяца назад. Где-то между мирами.

Я помню день, когда впервые её увидел.

Двадцать лет назад. По местным меркам — миг. По демоническим — вообще пыль. Но я помню каждую секунду.