Книга Ведьма для Несокрушимого, страница 18 – Лена Тулинова

— Тебе – быть может. Но я мужчина! – заявил этот девственный болван.

Эйвилин только простонала мысленно о его неосведомлённости, но ничего не сказала. Они всё ещё шли к деревне, и вон они, первые мужички – с кольями и прочим забавными штучками. При должной фантазии, а она Эйви никогда не подводила, можно было представить, что сейчас могут сделать с ними обоими. С этим до безобразия наивным и напыщенным представителем мужского пола… и с нею самой.

Хоть бы браслеты он с неё снял. И обороняться легче, и удрать можно. И не надо будет гадать, утянут ли они Эйвилин в смерть вместе с их обладателем, ежели случится самое худшее.

Почувствовав настроение публики, рыцарь обнажил меч. И громким, властным голосом, как и подобает рыцарю Ордена, провозгласил:

— Сам Господь бог послал вас нам, добрые люди! Прошу у вас милосердия и сострадания к путнику, ведущему заблудшую душу сию к представителям закона, дабы чинить справедливый суд. За скромную еду и платье для женщины могу заплатить серебром, а если дорогу на Эльмлинд укажете, то и благочестивой проповедью.

Эйви не понравилась речь. Но ещё хуже было молчание. Изнутри, где-то в глубине её души, пробивался росток, листья которого, распускаясь, являли будущее. На какой не взгляни – все несчастливое. Эйвилин знала, как это бывает – то, что вероятнее всего, сбудется непременно, стоит лишь дождаться, когда один из листьев оторвётся. И, как всегда, ведьма не хотела смотреть. Но знала и то, что ей от этого не отвертеться. Вот один из листьев раскрылся, пожелтел и слетел с воображаемой ветки. И тут же перед внутренним взором Эйви нарисовалась картина. Странная и невероятная, так что ведьма даже не сразу поверила. Но…

Селяне и наяву обступили их и вдруг стали опускаться на колени.

— Твой проводник странные речи говорит, госпожа, но мы рады будем тебе помочь, – произнёс один из мужиков и положил вилы в дорожную пыль. – Прости, что не признали тебя в этаком наряде…

— В пути всякое бывает… Ноги бы унести, не то что платье, – сказала Эйви осторожно.

Мало-мальская удача иной раз может испугаться не то что слова, но и мысли. Ведьма ощупью нашла руку рыцаря – левую, ибо в правой был меч. Сжала, умоляя молчать. Но тот уже выпалил презрительно:

— Госпожа?!

— Умоляю тебя, Азенальд, дай мне вести эту беседу. Ты нас погубишь! – шёпотом попросила Эйви.

Мужики, конечно, слышали. Но, кажется, не поняли, о чем она.

Во всяком случае, они опустили своё оружие и сгрудились вокруг уже более дружественной толпой.

— Расскажи, госпожа, что случилось? Ты поймала Неправого Охотника и ведёшь его на расправу? Ваши оковы… почему они на тебе, а не на нём? – послышались вопросы.

Азенальд раскрыл рот, и ведьма дёрнула его за руку. «Молчи, только молчи! – яростно и отчаянно приказала она, хоть и знала, что её мысли не сумеют достичь его разума. – Ты погубишь и себя, и меня!»

Видимо, рыцарь всё-таки понял, потому что рот его захлопнулся. Теперь Эйвилин могла заговорить:

— То, что вы видите… Так надо! Не задавайте госпоже вопросов, и будете благословлены!

— Надеюсь, тобой, а не им, – угрюмо кивнул на рыцаря мужик, сложивший оружие первым. – Идём в дом, госпожа. Твой пленник может посидеть вон там, в чулане.

— В чулане? – не удержался от нового восклицания Азенальд, и Эйви поспешно заявила: