Книга Ведьма для Несокрушимого, страница 47 – Лена Тулинова

Азенальд не заметил, что снова соскальзывает в дрёму, и пропустил удар по лицу, хлёсткий, унизительный, пахнущий восточными благовониями.

— Не спать, – скучно сказал всё тот же брат-дознатец. – Я не закончил.

Рыцарь рванулся со скамьи. И обнаружил, что веревки давно развязаны и он свободен. А значит, ничто не мешает схватить мастера за шиворот и как следует потрясти. Рыча, словно загнанный в угол пёс, Азенальд так и сделал. Дознатец не сопротивлялся. Когда его отшвырнули к стене, он поднялся, вытер рукавом лицо и сказал:

— Неплохо, гиль риккер. Я поговорю, чтобы тебя сделали сперва слугой, потом оруженосцем – глядишь, лет через пять будешь полноценным охотником.

— Рыцарь… Риккер не может быть слугой! – вспылил Азенальд.

— И да, ещё – ты не назвал бога, которому служишь. Он из вышних магов?

— Маг не может быть богом, – опешил рыцарь. – Само существование магии противоречит законам слова господня и бытия земного и небесного, и всему истинно сущему. В моих землях колдунов истребляют, помогая богу вершить правосудие…

— Эээ, остынь-ка, гиль риккер, – забеспокоился дознатец. – Что ты несёшь? Мы забираем у существ и ведьм их колдовскую силу вовсе не для того, чтобы помочь богам, тем более какому-то одному. Мы сами намереваемся возродить величие прежних магов, первородных и всемогущих. Когда сил наберётся достаточно, пятеро из нас, форстальды пяти Орденов, сразятся за право стать величайшим. Стать богом!

Азенальд отступил от безумца на шаг. Стать богом! Неужели в этом ужасном мире такое возможно?

— Гордыне охотников можно только подивиться, – пробормотал он. – Но волей судеб я пока с вами. Мой бог всё равно не здесь.

И мысленно поклялся себе – вытащить Эйви не только отсюда, но и из этого поистине безбожного мира, бросающего вызов всему, что он впитал с молоком матери и звоном колоколов родных земель.

Внутренний двор замка великолепием и чистотой не поражал, сырость, серость и уныние. Возможно, в том был виноват бледный рассвет, лишь слегка подкрасивший пасмурное небо на востоке.

Эйвилин провели мимо, когда он шёл в сопровождении двоих молодых слуг в долгополых, будто у монахов, одеяниях. Выглядела ведьма не слишком плохо. Когда Азенальд её встретил впервые, она была куда более истерзанной. А сейчас ни свежих ссадин, ни синяков не прибавилось. Хотелось её спросить, как она провела эту ночь, но его слегка подтолкнули сзади. Рыцарь и ведьма разминулись, и рыцарь, оглянувшись, только и успел понять: Эйвилин ведут к братьям-дознатцам. Вряд ли с нею обойдутся так же милосердно, как с рыцарем. И Азенальд понял, что ему бы следует поторопиться. Слуги привели его к форстальду, который, несмотря на ранний час, уже трапезничал в большом зале. Кроме командора тут сидело всего человек пять охотников. Судя по дорожной одежде поверх кольчуг и плохо умытым лицам, риккеры только что вернулись откуда-то.

— Охотники любят рыскать в ночи, – проследив за взглядом Азенальда, пояснил форстальд. – Ты можешь подойти и принести клятву, когда я закончу есть. А пока жди вон там.

И командор указал рукой в перстнях на лавки вдоль стен. Они были пусты – никто покамест не дожидался благословения форстальда. Сидеть там в стороне от пирующих было бы неприятно, даже унизительно, и рыцарь не считал, что выдержит такое испытание. Наверно, сим воспитывалось в людях смирение, но сейчас эта добродетель ему была не по плечу. Грешен – и придётся замолить этот нечаянный грех.