Книга Ведьма для Несокрушимого, страница 95 – Лена Тулинова

Азенальд схватил её в объятия. Неуклюжие, потому что рыцарей-безбрачников, служителей Ордена не учат, как правильно обнимать женщину. И ещё потому, что Эйви вырывалась и колотила его кулачками по груди и плечам.

— Обещаю, что в заботах о мире и справедливости никогда не забуду о тебе и о том, что я тебя люблю, Эйви. Тебя и наших детей.

— Вот хорошо, – сказал Воот.

Они повернулись к нему.

Местное божество вдруг стало огромным, почти с драгула высотой, и полупрозрачным.

— Когда родится дочь, – сказало оно, – ваш на двоих дар перейдёт к ней. И мой тоже. Вам придется её беречь и охранять, но зато она осенит всех своей благодатью. А я уйду.

Азенальд осенил чело знаком Обода.

— Лучше б ты говорил как всегда – рвано и непонятно, а то это похоже на приговор, – сказал он с тревогой.

— Похоже, – согласился Воот. – Но судьба этого мира отныне в хороших руках… Не надо бояться, что ваша дочь станет… как Воот. Наши дети всегда лучше, чем мы, и даже лучше, чем мы думаем – ваше дитя хорошо, новая жизнь – обновление для мира…

И пропал.

— Ах ты язва моровая! А ну вернись! – крикнула ему вслед Эйви. – Ты забыл пожелать самое главное: счастья, любви, благоденствия, покоя, в конце концов! Я хочу нормальной, спокойной жизни! И чтобы наша дочь была как все, а не как ты, ходячее недоразумение!

И даже, сняв с ноги башмак, швырнула его в то место, где только что стоял Воот. Этого показалось ей мало, и ведьма, наклонившись, выдернула клок травы вместе с землей и тоже запустила в воздух. Остановилась, тяжело дыша, и вытерла руки о юбку.

— Нет, ну какой же он всё-таки…

— Иди сюда. Нет, ну какая же ты всё-таки проклятая ведьма, – с нежностью сказал Азенальд и, запустив пальцы в растрепанные волосы Эйвилин на затылке, привлёк её к себе. – У нас уже есть всё, что надо. Целый мир, и мы друг у друга, и вся жизнь впереди. Пусть даже с испытаниями – я их больше не страшусь. Моё главное испытание – ты. И я его принимаю.

— Это потому что ты дубина, – проворчала Эйви. – Паклеголовая!

И, слегка толкнув его лбом в лоб, замерла в предвкушении поцелуя.

Мягкая, тёплая осень трудилась вовсю. Она сшивала на небе тучи острыми иглами дождя, оставляла на мостовых города Фадлинда лоскутки светлых лужиц, несла куда-то целые охапки пёстрых листьев.

Эйвилин отошла от окна и повернулась к столу, за которым, болтая ногами, сидела на скамье Мириэлла. Ноги девочки не доставали до пола примерно на три пяди. В прошлом году ноги были куда короче и пухлее, и лицо дочери было круглее. И вьющиеся мелкими кудряшками волосы в последнее время заметно потемнели. В чертах этого милого личика угадывались как точёные отцовские черты – чуть длинноватый нос, высокие скулы, выразительные брови – так и материнские: крупный рот, большие синие глаза с длинными темными ресницами. Вырастет – будет такой красавицей, что сердца начнут замирать при одном только взгляде на неё.

Материнское сердце уже замирало.

Ещё когда Эйвилин почувствовала, что наконец-то беременна, ещё когда первый рейд охотников накрыл их в деревушке Каендрив. Тогда едва не пострадала добрая вдова Дживайн – впрочем, она уже не была вдовой, вышла замуж и ходила на сносях. Охотники сперва приняли её за Эйви, напугали, и только когда сама ведьма вышла на шум – поняли свою ошибку.