Книга Сера, страница 129 – Калли Харт

Саэрис

В стене была трещинка.

Крошечная, всего в дюйм длиной или около того.

Я вглядывалась в нее до тех пор, пока глаза не стали меня обманывать и прожилка на обсидиане не начала таять. Неподалеку, свернувшись калачиком перед камином, громко храпел Оникс.

Конечно, емуне составило труда отключиться. Для лиса жизнь была простой. В его голове не роились бесчисленные вопросы и заботы.

Прошел час.

Другой.

Я готова была разрыдаться, когда наконец беспокойное изнеможение поглотило меня.

Но засыпание было совсем не таким, как раньше. Оно оказалось больше похоже на… осознанный переход из одной комнаты в другую. Только что я сидела на полу своей спальни, опираясь на гору подушек, а в следующее мгновение оказалась уже где-то в другом месте.

Шел снег.

Свет угасал – те самые приглушенные сумерки, которые окрашивали стены Калиша в бледно-серый цвет перед наступлением вечера. В воздухе ощущался насыщенный запах хвои и дыма, такой холодный, что у меня защипало в носу. Передо мной открывался вид на узкую долину, покрытую снегом. Ее прореза́л неглубокий стремительный ручей шириной всего в пару футов.

На склоне холма, на полпути к долине, в центре поляны стоял небольшой коттедж с выбеленными стенами. Из трубы поднимался дым.

Тук.

Тук.

Тук.

Слева от дома я заметила фигуру, двигающуюся повторяющимися рывками.

Тук.

Это был Кингфишер. Я узнала его, как только увидела.

Не раздумывая, я бросилась к нему. Холод пронзал легкие и кусал щеки. Я скользила по снегу, снова и снова теряя равновесие, но поднималась и продолжала бежать. Я уже не могла дышать к тому моменту, когда добралась до тропинки, ведущей к коттеджу.

Тук.

Тук.

Он был там, прямо передо мной. Стоял мороз, но мой любимый, судя по всему, не страдал от холода. Его черные брюки низко сидели на бедрах, он был босиком, с голым торсом, черные татуировки вились по его блестящим от пота лопаткам, когда он одной рукой занес топор над головой и обрушил на чурбан, расколов его надвое.

Тук!

Его волосы выглядели влажными – волнистые и густые, они коснулись его широких плеч, когда он отбросил в сторону поленья и взял еще один чурбан из груды у коттеджа. Я наблюдала, как он установил его, как напряглись мышцы спины, когда он поднял топор, взмахнул им и снова опустил, раскалывая и этот кусок дерева.

Тук!

Я тихо произнесла его имя, скорее мысленно, чем вслух:

— Фишер?

Он замер. Плечи напряглись, голова слегка наклонилась набок, как будто он прислушивался.

— Саэрис?

Не удержавшись, я снова бросилась бежать. Когда он повернулся – татуированная грудь вздымалась от напряжения, щеки раскраснелись, глаза сияли, – на его лице расплылась ослепительная улыбка. Но, едва появившись, она тут же исчезла. В мгновение ока его щеки потеряли цвет. Он сделал неуверенный шаг назад, топор выпал из его руки и со стуком упал на землю.

Я остановилась.

— Фишер? Что… что случилось?

Он, казалось, выпрямился во весь рост, а затем громко спросил:

— Ты мертва?

— Почему ты спрашиваешь?

Его руки сжались в кулаки.

— Ты выглядишь… такой реальной, – сказал он. – Я знаю, что сплю. Я…

— Этоясплю, Фишер. Я только что заснула и увидела тебя.

— Я здесь уже больше часа, – сказал он. – Я нашел поваленное дерево у реки. И притащил его к дому. С тех пор колю его на дрова.