Книга Сера, страница 243 – Калли Харт

Кровь и вино.

Таладей с довольным видом спустился по ступеням возвышения и поставил свой бокал на стол справа.

— Ну что ж, а теперь у нас есть пять преданных подданных этого двора, которые хотели бы возвыситься до положения лорда, сохранить вверенную долю силы и стать защитниками трона. Я вызываю Кавана Далиша, чтобы он представил свое прошение!

Каван Далиш был зверюгой. Ростом более семи с половиной футов, он возвышался над толпой, пока проталкивался к трону и занимал центр пятиконечной звезды.

Как только он повернулся в сторону возвышения и поклонился, я узнал его.

Его густые темные волосы спускались по спине – при жизни он был прекрасным воином. Мужественным и храбрым. И забавным тоже. У него был плоский, плотно прилегающий к широкому лицу нос, который ему много раз ломали. Пару раз это делал я во время шумных спаррингов, которые заканчивались кровью с обеих сторон.

Его глаза, которые когда-то были голубыми, теперь казались пустыми и темными. Они неуловимо прищурились, когда он сначала кивнул мне, и только потом Саэрис.

— Командир. – В этом приветствии не было теплоты. Еще меньше теплоты было в приветствии Саэрис: – Ваше величество!

Моя кожа покрылась мурашками, татуировки заметались под одеждой. Как глупос моей стороны. Я совершил серьезную ошибку. Малкольм рыскал по кровавым полям наших битв. Вороны кормились павшими, выклевывая им глаза. Король вампиров делал, черт возьми, то же самое. Только он забирал их души, вместо того чтобы позволить мирно уйти.

Он выбирал самых высоких. Самых сильных. Тех, кто все еще сопротивлялся. Потому что Каван не смирился бы. Малкольм должен был силой заставить его выпить свою кровь…

Скольких моих воинов он забрал таким образом, вырвал дрожащими с порога смерти и заставил глотать кровь из своих поганых вен, чтобы подчинить своей воле?

От ярости глаза заволокло красной пеленой. Бесполезная, бессильная эмоция. Что мне было делать с бушующей во мне ненавистью к ублюдку, который уже стал пеплом на ветру? Кричать было не на кого. Некого винить. Был только воин, которого я называл другом, который умер на моих глазах и в результате оказался обречен на вечное унижение и разврат.

— Я служу этому двору уже двести семь лет, ваше величество. За это время я обучил многих капитанов искусству осадной войны. Я командовал батальонами орды в успешных походах. Я отбросил армии наших врагов к вратам ада и завалил его их телами.

Низкий гулкий звук заглушил слова Кавана.

Он смотрел на меня, перечисляя злодеяния, которые заслужили похвалу и одобрение Малкольма, и моя кровь стыла в жилах.

Я научил его этому. И все это обернулось против нас.

Каван умел обращаться с оружием. Он стоял в тени и смотрел, как убившие его монстры разрывали на части друзей, которых он когда-то поклялся защищать.

Когда он говорил, в его глазах ясно читались ярость и обвинение. Ты бросил меня на произвол судьбы. И чего ты ожидал?

— Может, я служу этому двору не так долго, но я принес славу Санасроту и исполнил волю моего господина. Я предлагаю избрать меняновым лордом Полуночи Аммонтрайета и Хранителем войны.

— Ты в порядке?

Саэрис не сводила глаз с Кавана. Она не подавала виду, что заметила мой гнев, но теперь мы ощущали малейшие изменения в настроении друг друга. Я чувствовал, когда она нервничала. Волновалась. Очевидно, она чувствовала, когда я был на взводе.