Книга Сера, страница 298 – Калли Харт

— Сейчас не время для раздоров, Гал. Среди нас нет потерянного короля…

— Тьфу! Оставь свои фейские увертки, Лоррет Разрушитель Шпилей. Меня не обмануть осторожными формулировками. Я знаю, что короля среди вас нет. Парень еще не коронован. Но я знаю, что он с тобой. Все Южные земли гудят от этой новости. Сын Рюрика вернулся, и он путешествует с Проклятием Гиллетри.

А-а-а, точно.

Вот дерьмо.

Теперь я прекраснопонимала, кого она имеет в виду. Кэррион с потрясенным выражением лица стоял на другой стороне площади, положив руки на плечи одного из фавнов, с которым играл. Впервые я заметила, что здесь нет сатиров с рыжими волосами. Кроме Ишабаль, Кэррион был единственным рыжеволосым на площади, и из-за этого он бросался в глаза. Даже с такого расстояния я видела, как покраснели его щеки. Он убрал руки с плеч фавна и медленно стал отступать к углу площади, где небольшой переулок сулил возможность сбежать.

Из Лоррета получился бы отличный игрок в покер. Его взгляд ни разу не метнулся в сторону Кэрриона. Я же, напротив, откровенно пялилась на него. Мысленно обругав себя, я отвела взгляд, сосредоточившись на своих ботинках, но, к сожалению, слишком поздно. Дело было сделано. Толпа начала медленно поворачиваться к дальней части площади.

— Боги и мученики, – пробормотала я.

Дело запахло жареным. Теперь на площади были сотни сатиров. Сильных, сердитых и вооруженных. Если они планировали причинить вред Кэрриону, мы буквально ничего не могли с этим поделать. Я рванулась вперед, занеся ногу над каменной ступенькой перед собой, но Лоррет схватил меня за запястье и потянул назад, качая головой.

— Поздно! – прорычал он. – Теперь ничего не изменишь. С некоторыми вещами ему придется столкнуться лицом к лицу, Саэрис. Позволь ему разобраться самому.

Кэррион бросил на нас умоляющий взгляд поверх толпы. Рога – витые, прямые, изогнутые – щетинились в воздухе, острые и смертоносные. Я знала, о чем он думает. Он представлял, как эти рога вонзаются в живот и потрошат его. Это был бы ужасный способ умереть. Кровавый, мучительный, медленный. Но, когда присутствующие сатиры склонили головы, они не бросились на Кэрриона. В едином порыве они опустились на колени и сложили оружие в знак признания наследника Дайантусов. Все стихло, не считая цоканья копыт и лязга металла о камень.

— Ох, боги. После этого он станет невыносимым, – простонала я.

Сатиры начали петь. Низкий звук был настолько глубоким, что заставлял мелкие камушки у наших ног подпрыгивать и танцевать. Я никогда не слышала такого гулкого звука. Насколько я знала, ни один человек или представитель фей не смог бы воспроизвести басы в этой мрачной мелодии. Они были настолько мощными, что заставляли вибрировать воздух внутри моих легких.

— Что это? – спросила я Лоррета. – Что они поют?

— Приветственный плач, – ответил он. – Традиционная песня сатиров. Есть нюанс. Такую песню поют потерянному члену семьи или близкому другу. Это… как обещание. Что ты подаришь любовь и уважение, которые больше не можешь проявить к близким, тому, кто остался в живых. Это сложно. У сатиров на все есть своя песня. На мой взгляд, они ведут себя слишком драматично и вычурно.

Голоса сатиров звучали словно раскаты грома, а их тембр был таким гулким, что я не могла разобрать ни слова. Несмотря на не слишком благосклонную критику Лоррета, от музыки у меня волоски на руках встали дыбом. Песня производила впечатление.