Книга Сера, страница 302 – Калли Харт

— Я сделаю это, – выпалила она. – Я хотела сказать, что мечтала вырубить тебя с того мига, как впервые встретила. Я была бы дурой, если бы отказалась от такой возможности, не так ли?

— Вот это дух. Ты должна ударить прямо сюда, под…

Воительница вскочила на ноги. Она замахнулась, я видела приближающийся кулак. Но ничего не сделала, чтобы остановить ее. Я сама просила об этом. Какой был бы смысл…

В холодном воздухе висели пылинки. Они отражали зловещий свет, проникавший через окна, но не двигались, словно застыв на месте. Обеденный стол был накрыт на восемь персон. В центре стола дрожала медная супница, ее крышка дребезжала. Тарелки были завалены деликатесами: жареной птицей, овощами в масле, миниатюрными пирожками. Рядом стояли соусники с подливкой. Все это было протухшим. В мясе копошились личинки. По столовому серебру ползали мухи и лакомились гнилью. Хрустальные бокалы были наполнены вязкой черной жидкостью, и она шевелилась… боги, внутри бокалов что-то двигалось.

Стены стали давить на меня, когда я осознала, где нахожусь. Это был не домик егеря. Перед тем как кулак Дании встретился с моей челюстью, я сосредоточилась изо всех сил, чтобы не попасть туда. И оказалась именно там, где и планировала, – в Калише.

В обеденном зале были выбиты все окна, как в тот первый раз, когда я столкнулась с вампирами. В камине пылал огонь, но языки пламени не были оранжевыми. Не были даже странно-зелеными, как эвенлайт. Они выглядели серо-черными, цвета дыма и тени, хотя в них не было ничего блестящего или магического. Это был просто безжизненный огонь, из которого высосали всю жизнь.

Гниль покрывала стены и ползла по плинтусам. Черные щупальца пагубной силы искали что-то живое, чтобы полакомиться. Она уже опустошила дом. Краска облупилась на потрескавшихся стенах. Ковры истлели, половицы под ними стали хрупкими и сухими, как древние кости.

Даже здесь, в моем сне, Калиш был уничтожен. Он стал пустой оболочкой того, чем был еще вчера, его поблекший, мертвый облик разрывал мне душу. Лица мужчин и женщин на картинах – все предки Фишера – с ужасом смотрели на меня со стен, словно винили за состояние их дома и надеялись, что я как-то это исправлю. Но я ничего не могла сделать. Калиша больше не существовало.

— Кингфишер!

Мой крик эхом разнесся по зараженному поместью. Я затаила дыхание и ждала.

Ждала…

— Кингфишер! Где ты?

Только мой собственный панический крик вернулся ко мне.

Где ты?

…ты?

Боги. Это было нехорошо. Еще в домике егеря в моей голове роились вопросы. Уместные вопросы, которые я должна была задать, например: «Эй, как все это работает?», «Как мы здесь оказались?», «Как мы можем контролировать то, куда мы идем или что делаем в этом месте?». И, самое главное: – «Ты всегда будешь здесь, если ябуду здесь?» Но я не задала ни одного из этих вопросов, потому что Фишер, казалось, был озадачен не меньше меня. У него не было ни малейшего гребаного представления о том, почему мы оказались в этом домике, хотя физически находились в совершенно разных мирах. И вот теперь я была здесь, без сознания в нереальной версии Калиша, и понятия не имела, здесь ли мой мужчина.

Я пыталась заснуть, но мысли метались так лихорадочно, что стало ясно: естественным путем провалиться в сон не получится. После этого я нашла в лагере Данию. И обеспечила себе фингал под глазом, когда бы я ни проснулась…