Книга Сера, страница 38 – Калли Харт

Таладей склонился над мешком, всматриваясь в отвратительные головы. Он поморщился:

— Честно говоря, понятия не имею. Я никогда не видел и не слышал ни о чем подобном.

— Ты вернешься в Калиш со мной, малышка Оша.

Смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к тому, что голос Фишера звучит в моей голове? Он был так близко, словно шептал прямо в ухо. Моя кожа мгновенно покрылась мурашками.

— О? Я думала, мне нужно остаться здесь? – мысленно произнесла я.

На прекрасном лице Кингфишера появилась маленькая хмурая морщинка.

— Никто не узнает о твоем отъезде. Тал скажет всем, что ты целыми днями устраиваешь кровавые оргии. Это убедит их, что ты стараешься соответствовать традициям.

Я услышала краем уха, как Лоррет рассказывает Таладею о том, как эти вампиры впитали магию Рена. И Кингфишера.

Я испуганно посмотрела на него, но, прежде чем успела что-то спросить, Фишер развеял мое беспокойство:

— Все в порядке. Мы оба чувствовали себя не в своей тарелке, но затем немного поспали, и Те Лена помогла. Теперь все хорошо.

Любить его было непросто. Я почти не смыкала глаз, беспокоясь о нем. Какое-то глубокое, тревожное чувство внутри меня подсказывало, что в Иррине что-то не так. В Зилварене я не стремилась к романтическим отношениям, хотя сложностей с этим не возникало. Но у меня были обязанности. Во-первых, я безостановочно занималась тем, что пыталась уберечь Хейдена от неприятностей, а во-вторых, мы всегда нуждались в еде и воде. Крутить романы казалось глупостью, которая отвлекала бы меня от борьбы за выживание.

Но это было совсем другое. Наша любовь… стала столкновением двух звезд. Концом и началом всего. Идея отношений в Зилварене выглядела ничтожной по сравнению с этим. Фишер был всем. Я была настроена на него. Чувствовала перемены в его настроении, как приливы и отливы, о которых так много читала, а беспокойство о нем, когда мы были в разлуке, сводило меня с ума.

Признаться, идея уехать с ним в Калиш, а не в Иррин, где мы могли бы поспать в теплой постели и побыть наедине, казалась привлекательной. Это избавило бы меня от бесконечных размышлений, пусть даже только на одну ночь.

— Хорошо. Я поверю тебе на слово. И да, я вернусь туда с тобой сегодня ночью. Но при одном условии.

Кингфишер вскинул бровь.

— О? Выдвигаете требования, да, ваше величество?

Он дразнил меня, называя так, и мне это не нравилось. Я не хотела, чтобы между нами была еще большая пропасть, а тот факт, что я теперь наполовину вампир, уже вызывал проблемы. Я могла выходить на балкон ранним утром, но ненадолго. Как только солнце поднималось высоко над головой, на меня накатывала невероятная усталость, и моя кожа не могла выносить прямых солнечных лучей. Я все еще могла есть, но мой аппетит значительно снизился, и я ненавидела это. И я могла отрицать сколько угодно, но, несмотря на то что мне не нужно было пить кровь, чтобы выжить, как Таладею и другим членам санасротского двора… я хотелаэтого. С тех пор как я обратилась, во мне дремало смутное любопытство, и теперь, когда я выпила кровь Фишера, оно, казалось, пробудилось и потягивалось. Даже сейчас у меня першило в горле, как будто я простудилась.

Формально я олицетворяла собой все, что Фишер ненавидел… и теперь я к тому же стала королевой? Его презрение к королевской власти было вполне объяснимо. Серебряным городом правила королева-тиран. Зилварен каждый день страдал из-за Мадры, но и Кингфишеру она причинила боль. Мадра закрыла ртутные порталы и отняла у него отца. Не говоря уже о том, что ивелийский трон был украден королем Беликоном, который мучил Фишера всю его жизнь, а потом появился Малкольм, правитель Кровавого двора, и бросил его в лабиринт. Логично, что слова «ваше величество» Кингфишер произнес резко даже в мысленной речи. Но слышать эту резкость по отношению к себе? Это было больнее, чем я готова была признать.