Книга Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй", страница 69 – Алена Шашкова

— Ладно, поняла я. Он большой и страшный, я бы тоже его боялась, — тяжело вздыхаю. — Если бы он не спас меня несколько раз.

Я осторожно протягиваю руку вперед и касаюсь маятника, отклоняя его в сторону. Он делает одно колебание с таким хрустом, что у меня аж зубы сводит, и останавливается.

— Ну раз сказал “А”, говори и “Б”, — вздыхаю я. — Что мне с этим надо сделать?

Раздается щелчок, и открывается панель сбоку от циферблата. Я откидываю дверцу и вижу сложный внутренний механизм из шестеренок, молоточков, рычажков и боги знают еще каких мелких штучек.

Но самое главное — я замечаю, что в одном месте между шестеренок попало перо.

— Так вот, что тебе мешает, — произношу я вслух и аккуратно протискиваю руку, чтобы вынуть помеху.

Но не все так просто — перо настолько глубоко засело, что вытянуть его не получается. Я прикладываю чуть больше усилий, но слышу тихий скрип, а сами часы словно вздрагивают. Больно?

Как же быть? Я чуть-чуть поворачиваю руку, снова пробую подцепить перо, но уже с другой стороны. Часы снова недовольно скрипят.

— Да потерпи ты, — ворчу я. — Ну вот как можно было умудриться затащить перо в механизм? Специально захочешь — не получится.

Тут дом вздрагивает, стол шумно и очень недовольно скрипит ножками по полу. Специально кто-то сделал? Но… зачем? И кто?

Ладно, с нахрапа рукой не выходит, будем пробовать иначе. Я бегу наверх, в свою лабораторию, и возвращаюсь с длинными металлическими щипчиками, которые покупала, чтобы доставать лепестки из горячего масла.

— Так, не дышать, — командую я сама себе, высовываю от сосредоточенности язык и аккуратно просовываю щипчики в механизм.

Цепляю за самый кончик пера и чуть-чуть раскачиваю из стороны в сторону. Оно сидит плотно. Если потяну слишком сильно, могу сломать механизм, а иначе ничего не получится.

— И что же мне с тобой делать?

Я задумываюсь на мгновение. А что, если не тянуть, а... протолкнуть? Я аккуратно нажимаю на кончик пера щипчиками и слегка надавливаю. Раздается щелчок, тихий скрежет из-за того, что мое действие заставляет колесики провернуться, но перо выходит с противоположной стороны, падая на дно корпуса часов.

Способность дышать возвращается, и я с облегчением опираюсь плечом на стену. Весь дом замирает, но ничего не происходит. Как будто все же чего-то не хватает.

Я аккуратно прикрываю боковую панель, провожу ладонями по бокам часов, глажу маятник и немного отвожу его в сторону. С кончиков пальцев срываются крохотные искры силы, и в ту же секунду механизм оживает. Маятник плавно качается, и по дому разносится гулкий, чистый и невероятно глубокий звук удара часов.

Один-единственный. Как “спасибо”.

И я не могу сдержать улыбку! Как будто я оказалась причастна к чему-то очень-очень важному и волшебному. Дом тихонько вздрагивает, позванивая посудой в серванте. Это не злой грохот, как раньше. Словно дом потянулся после долгого сна.

— Ну вот, — вздыхаю я и со спокойной душой закрываю стеклянную дверцу. — Совсем другое дело. Теперь подружимся?

В ответ раздается мерное: «Тик-так, тик-так». Кажется, это означает “да”.

А раз так, то и мне пора заняться делом. Бьерн сказал не выходить из дома, а не сидеть сложа руки. Поэтому пора обустраивать мой маленький магазинчик.

Я иду на веранду, которую приглядела для этих целей. Она светлая, хоть и заставлена каким-то хламом. Я вытаскиваю во двор старый бочонок, сломанное кресло-качалку и какие-то мешки. Становится гораздо просторнее.