Книга Двуликие: Дева Завесы, страница 106 – Алекс Джиллиан

— Нет! — вырвался у Миры отчаянный крик, когда посреди площади она увидела Радмилу.

Огромный зверь свалил девушку в пыль. Пальцы Рады, еще вчера перебиравшие стебли душистых трав и поправлявшие в волосах заветный гребень, теперь в предсмертной судороге скребли землю, пока звериные клыки рвали её горло.

Волколак жадно кромсал плоть, заливая изумрудную ткань густым багрянцем. Яромир, прижимая ладонь к глубокой ране в боку, отчаянно рубил воздух топором, пытаясь вырвать Раду из зубов зверя, не замечая массивной туши, что уже нависла над его собственной шеей.

Мира вскинула руку. Гнев застилал глаза и пульсировал в венах. Яростное пламя вскипело в крови и вырвалось наружу, искажая пространство невыносимым зноем. Злой разряд ударил в волколака за спиной Яромира, мгновенно превратив его в ревущий костер.

Вторым ударом огненный бич отшвырнул зверюгу от Радмилы… но было поздно.

Мира рухнула на колени рядом с Радой прямо в кровь и грязь. Она потянулась к подруге, пальцы бессильно мазнули по изодранным рукавам, так и не осмелившись перекрыть рану на горле. Девушка не дышала, глядя в небо пустыми глазами.

Радмила, которая пережила водную переправу через Завесу, не угодила в объятия речных мавок и осталась невредимой после свирепой атаки кры́лов, умерла здесь, в этом проклятом зеленом раю Двуликих.

В памяти Миры всплыл её заливистый смех, тихая грусть по предавшему парню и неугасимая вера в добро и любовь. Слова Рады, сказанные у реки, зазвучали в голове набатом:

«Ты, Мирослава, момента не упускай. Пока Дамир на твою худобу и рыжину любуется, хватай его крепко. Жизнь у нас короткая, как искра в костре, и не каждому выпадает тот, кто за меченой пойдет хоть в самый ад…»

— Дамир… — сипло выдохнула она.

— Он там… мы не смогли его освободить, — прохрипел Яромир, указывая в сторону избы.

Вскочив на ноги, Мира во всю прыть помчалась к дому, оставив позади обессиленного кры́ла, раненого человека и мертвую подругу, чья искра навсегда погасла в янтарном мареве Тиходолья. Там, где им обещали защиту и вечную жизнь.

Повсюду раздавался грохот рушащихся крыш и предсмертные крики, слезы застилали глаза, мешая видеть тропу, но Мира не замедляла бег.

Она неслась по мощеной улочке, перепрыгивая через обломки домов и тела павших Двуликих. В голове билась отчаянная мысль, что если Дамир всё еще связан корнями и прикован к стене… он там как в капкане.

Тяжелая дубовая дверь валялась в стороне, сорванная с петель. Внутри царил полный разгром. Мебель разнесена в щепки, подушки и одеяла разорваны в клочья. Осколки посуды перемешались с растоптанными в пыль целебными травами и багровыми пятнами на полу.

Мира бросилась к стене. Скрученные обрывки корней валялись на досках, напоминая дохлых змей. И волколаки тут, скорее всего, ни при чем. Путы не перегрызли — они лопнули сами, обуглившись по краям, словно их перерубили чем-то раскаленным.

На месте, где еще недавно бился Дамир, зияла сорванная половица. Из темного провала, перебивая смрад крови и гари, тянуло странной смесью: мокрой хвоей, сырым лесом и… плавленой сталью.

Опустившись на колени, Мира провела дрожащими пальцами по глубоким бороздам на досках. Когти таких не оставляют. Больше похоже на оттиск тяжелых кованых звеньев.

— Дамир! — закричала она в пустоту подпола. — Дамир!